Одно меня с этой конструкцией примирило: в динамке уже был щеточно-коллекторный узел и вырабатывала она постоянный ток. То есть все же пульсирующий — но мне-то на форму тока было вообще плевать. Потому что я ток из динамки и получать не собирался, я же помнил, что «электрические машины в большинстве случаев обратимы». А в переводе на русский язык это означало, что если на динамку электричество подать «снаружи», то она превращается в мотор. Эта динамка превратилась в мотор исключительно хреновый, но мне повезло в том, что отец (нынешний, Василий) решил, что хорошо, когда сын к технике тянется, и помог моторчик улучшить. Сильно помог: сделал нормальные магнитопроводы с минимальными зазорами, корпус вместо отлитого чуть ли не из чугуния сделал стальной, тонкий и легкий, и даже посадил ось моторчика на шариковые подшипники — хотя последнее вообще случайно получилось: когда еще товарищ Каганович распорядился турбины и генераторы в серию запустить, снабженцы что-то напутали и на завод пришли шарики для опорных подшипников не в две линии, а в два миллиметра. Нафиг никому не нужные, вот отец немножко и взял «для домашнего пользования»…

Однако тогда (а это в начале прошлого года все происходило) проект заглох. А когда я «все вспомнил», у меня возникла очень интересная идея. Потому что ранее проведенные эксперименты показали, что моторчик получившийся не сгорает ярким пламенем даже при подаче на него напряжения в сорок восемь вольт (хотя и прилично при этом греется), а ток через него течет с силой аж до двух ампер — ну, это если к нему подключить сразу четыре автомобильных батареи. Правда, у меня именно автомобильных не было, да и не поднял бы я столько — но еще до конца июня я купил в Ворсме две коробки с забавными батарейками под названием «Гном» — их какая-то артель производила. А если соединить двенадцать таких батареек последовательно, то напряжение подучается довольно высоким — при том, что данная конструкция весила меньше двух килограммов. А если две таких «конструкции» соединить уже параллельно…

Все остальное я сделал сам. Простенькая логическая схема на релюшках (я их сам лично мотал), сердечник релюхи делал из обрезка гвоздя-двухсотки, замыкатель прекрасный получался из обрезка консервной банки. С проводами у меня тоже было все прекрасно: по моей просьбе еще в прошлом году, когда у меня оставались идеи по доработке моторчика, дед Митяй купил мне несколько катушек к Горьком: страна активно поощряла радиолюбительство и в городе даже специальный магазин был, где всякое для радиолюбителей продавалось. Правда, в первый раз дед ошибся и приволок мне большую катушку с проводом ЛЭШО: литцендрат, да еще в сине-фиолетовой шелковой оплетке. Но сейчас оказалось, что и этот провод вполне для моей затеи подходит, вот только отматывать по одной жилке длиной в полкилометра было ой как не просто. Но я справился (а заодно у меня появился и клубок темно-синего шелка размером с мой кулак — вещь пока вроде и не нужная, но неизвестно, что будет дальше).

Еще мне в работе прилично так помог Васька-старший (который сын дяди Алексея). Когда еще мы с отцом «улучшали мотор», отец принес несколько довольно мощных маленьких магнитов (в генераторе и магниты были, мягко говоря, ублюдочным), а Васька помог мне из непригодившихся сделать еще два маленьких моторчика. То есть он из тогда для себя сделал, для игрушечной лодки-аэроглисера, но после того, как оказалось, что моторчики эти «высасывают» квадратную батарейку для фонарика минут за пятнадцать, и у него проект заглох — а у меня появились два небольших мотора.

Все остальное было сделано из… ну да, из палок, а большей частью все же из оберточной бумаги. То есть из крафт-бумаги, склеенной во много слоев столярным клеем. Не сказать, что конструкция подучилась прочной, но для «показа» жесткости ее хватало, просто не стоило на нее ставить разные тяжелые предметы. И в Павлово я поехал, все свое «оборудование» уложив в большой короб, крепко привязанный к багажнику мотоцикла, а сам я поместился на специальную сидушку-подушку, которую тетка Наталья на бензобак мотоцикла приделала. Именно для перевозки мелких детишек приделала, причем для того, чтобы заболевшую детишку очень быстро в больницу привезти…

Но я был пока еще вполне здоров и прокатился с удовольствием — а потом остался «караулить» теткин мотоцикл, а сама она ушла в военкомат. Народу там было немного: все же понедельник, утро, да еще, видимо, в этот день мобилизованных собирать не предполагалось, а добровольцев сотрудники военкомата еще в начале августа «поставили не место»: рабочим с заводов объясняли «в письменном виде», почему им придется и дальше на заводе работать, а разную особо патриотичную молодежь сотрудники военкомата просто пинками разгоняли (настоящими, причем «от души»), и все местные уже знали, что «сюда без повестки ходить не нужно».

Насчет повода для разговора с военкомом я, похоже, сильно ошибся, а разговор получился очень уж «горячим»: минут через пять Наталья с военкомом вышли на улицу «остыть». Военком закурил, а тетка продолжила:

— Ты когда свою бумажку писал, каким местом думал-то? В Кишкино даже в мирное время хорошо если сотню пар валяли!

— Но сейчас-то война!

— Вот именно, все мужики на заводе сутками работают, в деревню не каждое воскресенье возвращаются, а бабы валенок свалять вообще не может: тут сила нужна, а у баб-то откуда такие силы возьмутся?

Насчет «баба не может» тетка Наталья явно врала: сама-то она своим детям валенки валяла, и на рынок с моими тетками пар пять, а то и десять отправляла — правда, тоже детских. Но, может, детские валенки валять проще? Да и тетка была, пожалуй, самой сильной в деревне…

— Так что писульку свою исправляй быстро, — продолжала тетка, — я тебе так скажу: выйдет хоть сколько валенок для армии свалять — мы сделаем. Но уж точно не две сотни, а может и вовсе ничего не дадим. Не потому что мы против Красной армии, а потому что…