Девушка словно ждала за дверью. Появилась мгновенно.

– Что?

– Включи вытяжку на полную. Протри ему ноги спиртом, чтобы заражение раньше времени не получил. Подготовь вакцину. Посмотри перелом. Можно починить?

– Надо гипс наложить. – Уверенно ответила медсестра после всех манипуляций и первичной диагностики. Над хирургическим столом наплыла небольшая коробочка рентген-аппарата, сфотогрофировала кости и через минуту Дементий вертел в руках снимок. Он не особо разбирался в хирургии. Но кости выглядели целыми. Лишь трещины избороздили их. – А рану заштопать можно. Если извлечь скальпель.

– Слышал, упырь? Девушка в халате врать не станет.

– Как ещё жива то… такая красивая. – Добавил чистильщик, обнажая пеньки гнилых зубов.

– Так и жива, что такие же зубы были совсем недавно. – Ответила покрасневшая Тоня, обнажая ряды новенький жемчужно-белых зубок, полученных в подземном городе. – Это лёгкий перелом. Быстро зарастёт. Лангетку накладывать?

– Нет. – Обрубил Дементий. – Сначала человек нам расскажет, что он и ему подобные людоеды делают в лесу вместе с заражёнными Хозяйкиными приспешниками.

Чистильщик заёрзал на спине, пытаясь освободиться. Тоня кивнула, обронив:

– Позовёте, как надумаете. Здесь…плохо пахнет.

Дементий, слушая вытяжку, работающую на полную, приблизился к пленнику.

– Слышь, людоед. Врать ты не умеешь. Убивал людей. Ел. Это понятно. Пытался выжить. Но детей то за что?

– Не мои ж дети. – Ответил чистильщик как ни в чём не бывало. – Я их от голодной смерти спас. Мясо есть не хотели. Голодали. Ныли. Что детям делать в этом жестоком мире? Это были первые годы. Самые тяжелые. Мы все…ломали себя, чтобы выжить.

Дементий пересилил себя, чтобы вновь не врезать по окровавленной морде. Выдавив холодную ухмылку, спросил:

– Ты кем до Войны был?

– Гороскопы сочинял. День изо дня советовал, что делать близнецам, рыбам и прочим… Каждый божий день… Такая чушь. Знаешь, я ведь даже немного обрадовался, когда этот старый, лживый мир изжил себя. СО всеми его законами, ипотеками, кредитами, моральными обязательствами. Херня всё оказалось. Я просто ушёл в лес с ружьем. И стал зверем. Зверю без разницы на кого охотится. В голодные годы и себе подобные сойдут.

– Так ты выходит….стайный зверь?

– Я всегда охотился один. Но весна оказалась тяжёлой. Зверьё с ума посходило, когда объявились мутанты. Нам проще стало охотится вместе. Сбились в стаи.

– А заражённые причём? Или их мясо вы тоже жрали?

– Нет… больного человека за версту видно. Да и пахнет он иначе. Но выбора у нас не было. Нам сказали, мы действовали. Все.

– Кто сказал?

Чистильщик улыбнулся и… перекусил свой язык.

– Ты что делаешь? Придурок! Тоня, дуй сюда!

Медсестра влетела в бокс, с ходу оценивая новую обстановку: пациент захлебывался кровью, гоготал, пытаясь смеяться, щеки быстро синели. Удушье наступало быстро.

Демон завозился с пинцетом у рта, силясь разжать сведённый судорогой рот и извлечь посторонний предмет из дыхательных путей. Тоня извлекла из ноги скальпель, сделала разрез на гортани и ударом вогнала в него трубку. Но вместо того, чтобы качать воздух, трубка наполнилась кровью.

– Чёрт! Я не умею это делать! Видела только раз! – Закричала девушка. – У него гортань узкая. Щитовидка расширена! Не позволяет трубку вставить, как следует! А-а-а! Он умирает!

– Оставь его – Добавил Дементий и отвернулся. – Жил бесполезной скотиной, так же и сдох. Попросишь мужиков тело убрать. Бросьте в лесу, не закапывая. И…отмойте здесь все. Эта вонь должна уйти… Хотя нет, оставь тело для Ольхи. Пусть ставит опыты. Вскрытие покажет, как адаптировался под новые условия выживший организм.

Тоня кивнула. Демон, покачиваясь, вышел в коридор. Силы как будто кто-то выкачал. Он ощущал себя хирургом после многочасовой операции.

В коридоре показался Зиновий. С ходу оценив подавленный взгляд друга, обронил сочувственно:

– Узнал что-нибудь полезное?

– Он сказал, что их заставили.

– Кто?

– Не сказал… но… похоже, у нас ещё есть враги. Такие враги, что способны заставить работать на себя фанатиков и людоедов.

Зиновий долго выдохнул и спокойно ответил:

– Значит, идём в правильном направлении.

Зиновий зашёл в туалетную комнату адмиральского вагона и закрыл за собой дверь. Костюм, повинуясь воле человека, раскрылся. Адмирал вылез из Алой Саламандры нагой. Нижнего белья под экзоскелетными костюмами полной защиты никогда не носили.