— Но дикобразов тут много, — отметил зоркий ботаник, — всё загадили.

— Вечером отметите изобилие помета в записях. Что здесь еще неожиданного с точки зрения науки? — уточнил Верн.

— Вот цветы какие-то. Одичавшие, но ранее, видимо, культурные, — с сомнением указал пальцем научный специалист.

— По-моему, это некая разновидность шиповника. Он из выродившихся роз зарождается. Хотя, может, и наоборот, — предположил образованный начальник штаба.

Верн укоризненно посмотрел на ученого — тот только развел руками. Ну да, Немме со своей пыльной библиотекой и дикие цветы — это как затыльник приклада и «мушка» — противоположные полюса жизни.

Отряд двинулся дальше, Верну пришлось воспитывать Брека — лам норовил забрести в озерную воду поглубже, ему нравилось охлаждаться. Но легкомысленные развлечения, грозящие порчей вьюка, в походе недопустимы!

Господа фенрихи вполголоса обсуждали возможности рыбной ловли. В снаряжение отряда входили уставной набор крючков и медных блесен, но пользоваться снастями никто толком не умел. Прошла в училище пара теоретических занятий на эту тему, но внимания данному походному искусству не уделялось. Рыба в русле Ильбы и озере Альстер считалась съедобной исключительно условно: и тепловой обработки требует самой тщательной, и вкус… как у того собаковидного мехохвоста. Морская рыба — иное дело, но ту, как известно, малыми снастями изловить практически невозможно, необходимы сети, лодки и немалый рыбацкий опыт. В Ерстефлотте подобными хитростями кое-кто владеет, а в Ланцмахте нет традиций. А между тем рейдовые запасы провианта заметно уменьшились.

Командира и упрямого Брека догнал научный специалист, по-свойски подпихнул лама в мокрую задницу и покосился на начальство.

— Слушаю, — кивнул Верн.

— Во-первых, должен сказать, что цветоводческая флористика — отдельная наука, и мне ее изучать было негде и не у кого, — сходу оправдался Немме.

— Флористика? В первый раз слышу.

— Это наука о заготовке цветов.

— Я понял. Еще что-то?

Немме замялся, глянул исподлобья:

— Верн, у вас в училище преподают общие знания о магии?

— Очень общие. При планировании операций типа крупных рейдов командному составу прикомандировывают специалиста по дикому оккультизму, но честно говоря, работы для подобных спецов мало. О шаманах тресго рассказывают немало небылиц, но те колдуны больше воздействуют на соплеменников. Так сказать, обрядовая и моральная поддержка племенных воинов. На практике сосредоточенный винтовочный огонь вполне успешно противостоит любой дикой магии.

— Я, собственно, не дикую магию подразумевал.

— А какую же? Слушайте, Немме, мы опять вступаем на скользкую почву. Конечно, я знаю, что ведутся многолетние исследования оккультных древних загадок, но они засекречены и не нашего ума дело. Ведь именно для этого и секретят исследования — дабы о них впустую не болтали языком, так ведь, а?

— Несомненно. Я так и знал, что вы зарычите. Но сейчас особый случай.

— Гм, ну ладно, я вас внимательно слушаю.

— Здесь есть магия. Весьма сконцентрированная. Я бы промолчал, но это однозначно важное обстоятельство. В смысле, важное для всех нас и результата рейда.

— А где «здесь»? — уточнил Верн.

— На берегах озера. Возможно, именно поэтому предыдущие разведки не возвращались. Понимаете?

— Пока не очень. Вы вообще магический опыт по какой линии имеете — по библиотечной или ботанической? Я про непосредственный уровень концентрации опыта.

— Какие уж тут шуточки, господин обер-фенрих?! Да, опыт у меня ничтожный, и способности низкие, но столь отчетливо магию я еще не ощущал.

— Чувствуют только чужеродный предмет в заднице, остальное ощущают. Извините, это я по инерции.

— А вы ведь тоже ее чувствуете, в смысле, ощущаете! — осенило не в меру догадливого ботаника, и он встал как вкопанный. — Верн, а кто ваш отец?

— Прекратите, Немме, вы военный ботаник или просто идиот? Причем тут мой абсолютно неведомый отец, я его знать не знаю. Верните мысли в строгий боевой порядок. Что вы чувствуете и почему уверены, что это именно магия? И ногами пошевеливайте, в любом случае мы при исполнении служебных обязанностей и время для привала еще не настало.

— Да, верно. Послушайте, я же дойч, как известно, все наши дети еще в раннем возрасте проходят проверку на чувствительность к магии. Это ведь очень редкие и ценные индивидуальные способности организма и психики.

— Гм, это далеко не всем известно, — кратко отметил Верн. — Но я понял. Продолжайте.

— У меня имеются некие способности, очень незначительные. Да, и в этом деле я тоже слабоват, — печально сказал Немме. — Но все же стоял вопрос о моем переводе в форт Нест. Но тут случился Белый мятеж, и я остался в Хамбуре. Видимо, это вышло даже к лучшему — я совершенно не хотел учиться в Закрытой школе…

Про форт Нест кое-что Верн, конечно, слышал. Укрепление к северо-западу от столицы, считается техническим-тыловым. По официальной версии там одно из отделений Центрального арсенала, естественно, все детали строго секретны. Гарнизон сплошь из эсэсов, ну, и сдери им башку, пусть секретничают, в Эстерштайне полным-полно секретных объектов, это все военнослужащие знают. Вот про Закрытую школу слышать не доводилось.

— Немме, давайте оставим в стороне подробности, о которых мне не нужно знать. Строго по ситуации — что вот здесь, у нас? Само озеро заколдовано или что-то иное?