— Уже работаю. — Она шутливо отдала ему честь и принялась за работу, стуча ногтями по клавиатуре, пока печатала.

Он не должен был отдавать комплементарный номер, даже мне. Но я промолчала и последовала за ним, когда он направился в холл. Прихрамывая.

Прошла целая вечность с тех пор, как я была в этой части лоджа. Я заглядывала в каждую открытую дверь, мимо которой мы проходили. Там были: туалет, который нужно было почистить, крошечный кабинет, который был покрыт пылью, кладовая, в которой царил полный беспорядок.

Список моих задач продолжал расти, а вместе с ним и головная боль.

Кёртис прошел в кабинет в конце коридора — угловой кабинет — и включил свет. Воздух был спертым. В лучах света, проникавшего сквозь стекло, мелькали пылинки. Помещение было небольшим, но окна создавали иллюзию пространства. За окнами виднелись сочные зеленые луга и леса за ними.

— Присаживайся. — Он махнул рукой в сторону стола из орехового дерева. — Мальчики уже в пути. Я принесу еще пару стульев. Принести тебе что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. — Я одарила его доброй улыбкой.

Он не ответил на мою улыбку, когда вышел.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда я подошла к креслу руководителя, которое было аккуратно задвинуто за стол. Кожа была холодной и жесткой, когда я села. Поясница была слишком выпуклой, а подлокотники были сделаны из грубого пластика. Либо это было совершенно новое офисное кресло, либо на нем уже давно никто не сидел.

Учитывая причину, по которой я здесь оказалась, скорее всего, последнее.

Мне казалось неправильным находиться за этим столом. Мне казалось неправильным находиться в этой комнате.

Мне казалось неправильным находиться в Монтане.

Кёртис вернулся в кабинет с тремя складными стульями, зажатыми под мышками. Он раскрыл их и практически швырнул на пол, каждый из них приземлялся с таким грохотом, что я вздрогнула.

Три стула. Для трех Хейвенов.

Не с той стороны стола.

— Я… э-э… — Он провел рукой по волосам, отчего они встали дыбом. Затем вышел из комнаты, не закончив фразу.

Неловкость была ожидаемой. Дальше будет только хуже.

У меня внутри все сжалось, пока я ждала, не отрывая взгляда от пыльного стола. Если бы я осмотрелась, то, вероятно, нашла бы еще пункты для своего списка, а он и так был слишком длинным.

Чтобы делать это здесь должен был быть папа, а не я. Он бы знал, что сказать, чтобы разрядить обстановку. Он бы знал, как смягчить этот удар.

Кёртис вернулся с четырьмя бутылками воды. Он поставил их на стол, взял одну для себя, затем выбрал самый дальний складной стул от двери.

— Спасибо. — Я взяла воду, затем открутила крышку и сделала глоток.

Он не смотрел на меня. Он уставился на свою бутылку. Осмотрел свои поношенные ботинки. Отвернулся к окну, его взгляд был рассеян и устремлен вдаль.

Между нами повисло молчание, такое же неудобное, как и мое сиденье.

— Ребята об этом не знают, — заявление Кёртиса прозвучало не более чем шепотом, но с таким же успехом он мог прокричать его мне в ухо.

— Ч-что?

— Я не знал, как им сказать.

У меня отвисла челюсть.

— Так ты просто… не сделал этого?

Он покачал головой.

О, черт. Серьезно? Как он мог сохранить это в тайне? Было ли это моим наказанием за то, что я пыталась поступить правильно? Мне придется наблюдать, как он сообщает плохие новости? Или он ожидал, что я сама расскажу им?

У меня в висках стучало от каждого вопроса. Эта головная боль перерастет в мигрень еще до конца рабочего дня.

— Ты им скажешь. — Я выпрямила спину и оперлась пальцами о стол.

Мой стол.

Это был мой стол.

Я не была гостем. Я не была зрителем. Я была здесь по делу.

Я была здесь, чтобы делать то, чему научил меня папа.

С этого момента я была главной. И я собиралась заставить Кёртиса рассказать своим детям, что я теперь владелец Скотоводческого Курорта «Крейзи Маунтин».

— Я расскажу им. — Кёртис кивнул.

Когда краска отхлынула от его лица, мое сердце сжалось.

У него было больше месяца, чтобы рассказать им. В любой другой ситуации я бы не почувствовала ни капли жалости. Он сам виноват.