Неразумным оказался лишь «несъедобный» подарок от артельщиков: они «догадались» мне подарить теперь зажигалку, целиком из серебра сделанную. Красивую, слов нет — но вот пользоваться ей было страшновато: она нагревалась с такой скоростью, что мало что от нее даже прикурить с трудом люди успели бы, так из нее горящие пары бензина изо всех щелей уже через пару секунд бить начали! Хорошо еще, что вручение мне этого сувенира во дворе состоялось, а то бы дом спалили. Но председатель артели сказал, что зажигалка эта — как орден. То есть в хозяйстве орден вроде как и не нужен, но его наличие сильно повышает статус обладателя. Сказал, зажигалку открыл, вытащил из нее ватку и отдал мне в уже «неработоспособном состоянии». Ну что, сувенирчик действительно получился забавный…

Двадцать первого июня сорок шестого года в Ворсме состоялся «рабочий праздник», а если точнее, то сразу три праздника. Первый был посвящен созданию по распоряжению Горьковского областного управления местпрома на базе «трех заводов» нового, теперь уже единого «Ворсменского комбината энергетического машиностроения», что было событием давно уже назревшим, так как заводы эти уже не первый год продукцию свою выпускали строго совместно. То есть не просто «одно производство дополняло другое», а, например, на генераторном в инструментальном цехе изготавливались некоторые лопатки для турбин, чтобы «мощности не простаивали», на турбинном много деталей для котлов изготавливалось, да и на котельном рабочие часто просто «сверхурочно» на турбинном и генераторном работали, чтобы какие-то электростанции «сверх плана» изготовить. Вторым событием, которое действительно стоило отметить, был выпуск тысячной «малой электростанции», которая — ну совершенно случайно, конечно же, оказалась пятидесятой мощностью в полмегаватта, изготовленной для Пьянского Перевоза. Конечно, тут руководство заводов слегка сжульничало: не посчитали совсем уже маленькие агрегаты на двенадцать киловатт, а на турбинном задержали с отгрузкой дюжину электростанций на сто двадцать пять киловатт — но ведь это было сделано, чтобы людям больше поводов для радости дать, так что все и радовались, тщательно не замечая «мелких хитростей».

Ну а третьим праздником уже на новом комбинате стал мой юбилей: все же на воротах всех заводов теперь видела новая вывеска, извещающая, что ворота эти не простые, а ведут на территорию ордена Шарлатана комбината имени Шарлатана. Понятно, что меня на этом празднике в покое не оставили, и домой я вечером возвращался на машине (интернатском БМВ), которую доверху нагрузили разными вкусностями. Причем я даже не понял, как некоторые из них заводчане вообще достать и в Ворсму привезти сумели: например, в большой красивой коробке лежал Киевский торт, выпущенный, судя по этикетке, двадцать первого же числа в шесть утра. Впрочем, тут, скорее, ребята задействовали родственников с двадцать первого завода — то есть это я так подумал, потому что иных вариантов я и представить не мог. А вот с самолетом — мог: в Ясенцах, точно посередине дороги из Ворсмы в Павлово, весной выстроили аэродром для местной авиации, и там даже Ли-2 прекрасно могли садиться и взлетать, а если использовать новенький «дальний истребитель», который в Горьком теперь делался, то торт из Киева можно за пару часов доставить…

Еще на этом празднике я получил и две новых награды. Наверное, Павловская идея введения «местных» наград кому-то в руководстве страны понравилась и их, похоже, много где успели учредить, так что мне на день рождения вручили сразу две таких медали, и для их вручения даже специальные люди в Ворсму приехали. Так что я получил медаль «Герой восстановления Смоленска» и медаль «За восстановление Новгорода»: мне сказали, что эти медали мне присуждены за «изобретение земляных кирпичей». Ну да, прессы для их производства делались в Рязани, а медали дали мне — но так как даже по статусу они были «памятными», я от таких наград отказываться не стал. А еще через день мне уже по почте прислали серебряную медаль совсем уже забавную: «Заслуженному птицеводу Белоруссии» — но эту да, я точно заслужил: червяки все же с прокормом в стране действительно существенно помогли. Отец, правда, по этому поводу только посмеялся (добро так, скорее чтобы меня лишний раз поддержать) и предложил дома сделать отдельную «доску почета», на которой все мои нынешние и будущие медали вешать будем: он в газете (вроде в Известиях', а может и в «Труде») прочитал, что «разведением дождевых червей в домашних хозяйствах советские колхозники обеспечили необходимым кормом дополнительно свыше трехсот пятидесяти миллионов кур по всей стране». И если каждая область мне за это медальку присудит… да у меня в комнате вообще стены нужного для их размещения размера не найдется!

Все же у людей какое-то врожденное отношение в числам: еще вчера я был для всех Вовкой, а чаще просто Шарлатаном — а на празднике ко мне все, даже весьма пожилые рабочие обращались исключительно по имени-отчеству. Почти все, все Надюха как была Надюхой, так и осталась, да и все наши деревенские звали меня по-прежнему. И Маринка тоже своего отношения не поменяла: она с днюхой поздравила меня по телефону и послала (через знакомую уже девочку из секретариата обкома) «ценный подарок» все же в соответствии с моим реальным (биологическим) возрастом: две здоровенных (по полкило каждая) жестяных коробки с китайским чаем. Заранее прислала, еще в середине месяца. И я этому чаю особенно обрадовался, но не потому, что чая давно не видел. Видел я чай, в коммерческих его, хотя и очень дорого, но продавали, а я свои две зарплаты только на подобные штучки и тратил. Но в магазинах продавался чай довольно мелкий, а в этих коробках он был крупнолистовой. Не то, чтобы вкус его сильно от нарезки менялся, но для моей новой затеи именно такой, с большими листьями, был гораздо лучше. Потому что я затеял домашних напоить не просто чаем…

Лимон, который когда-то посадил мой дед, впервые расцвел только в позапрошлом году. Но тогда, вероятно, ему то ли света не хватило, то ли пчелок — и плодов на нем не завязалось. А уже в новом доме, где в комнатах окна были уже большими, «городскими», ему и света хватило, да и пчелки в конце прошлого лета вполне себе еще летали. Но лимоны все же растут и зреют довольно долго, так что все терпеливо ждали, пока с дедова дерева можно будет урожаем побаловаться. Ждали всю зиму, потом ждали всю весну. И летом тоже ждали, однако несколько выросших уже довольно крупных плодов ну никак желтеть не хотели. Народ дома уже терпение терять начал, но лимоны упорно не желали желтеть. И незадолго до моего десятилетия до меня дошло, что дед-то вовсе не лимон привез!

Мы с Маруськой один плод втайне сорвали и с огромным удовольствием его съели: дольки оказались не кислющими, как у лимона, а лишь слегка кисловатыми и нам они очень понравились. А вот с кожурой… я не имел ни малейшего понятия, как из нее масло выжать, поэтому поступил проще: мелко ее порезал и перемешал с чаем в одной из банок. А потом банку еще поставил на водонагреватель в теплице — и вечером двадцать первого всех собравшихся на мой день рождения родственников угостил бергамотовым чаем! И не только их, только не родственники им уже в воскресенье лишь насладились, а «главный деревенский чаевник» дед Митяй сказал, что я вообще молодец, потому что ему такого же чая удавалось лишь до революции несколько раз попробовать. После чего началась долгая (недели на полторы) дискуссия среди деревенских стариков, которая закончилась довольно неожиданно тем, что они решили к нашему дому пристроить еще и что-то вроде «зимнего сада». Причем сами решили, никого у нас дома не спрашивая…

Я об этом их решении узнал вообще ближе к концу июля, потому что был после дня рождения сильно занят делами совершенно другими. По два часа в день, причем включая воскресенья, я обучал Настюху вождению автомобиля: а то ведь машина в школе есть, но водить ее некому! То есть был один «внештатный водитель», молодой парень из Грудцино, который во время войны успел пару месяцев как раз водителем в армии отслужить, но он машину водил лишь в свободное от работы время, а времени у него такого было все же немного. Других «инструкторов вождения» в деревне не было, а где и как я машиной управлять научился, меня вообще никто не спрашивал: ну это же Шарлатан, он все умеет! Мне даже павловские милиционеры выписали удостоверение шофера, причем не любителя, а сразу шофера второго класса. Думаю, потому, что шоферы третьего класса не имели права управлять автобусами (а еще машинами «скорой помощи» и пожарными, но это уже было всем неважно), а шофер второго класса получал право управления «всеми типами автомобилей» — а на павловском автобусном почему-то решили, что мне нужно иметь право и их продукцией управлять. Автобусами рулить я точно не собирался, да и автомобилями тоже вроде было рановато — но вот обучить Настюху я считал вещью совершенно необходимой. И довольно быстро в этом даже преуспел: теперь она (правда, сама считая, что она «еще учится») отвозила меня почти каждый день то в Павлово, то хотя бы в Ворсму, где у меня дела были еще более важные. Я там очень всерьез занимался налаживанием серийного выпуска болгарок. Ну как занимался…