Дороговато все вышло, но зато я спокоен и за авто, и за документы.

Пришел в офис и…

Вот тут-то все и началось – хуарка (или эйчрушка?!) потерялась в днях недели и по ее данным я должен был прибыть только через три дня.

Личное знакомство с руководителем тоже не задалось – мужик был явно не в духе, так что дверь в его кабинет светилась проломом от удара кулака, секретарша сжалась за компом в комочек, а кадровик лучился бланшем под левым глазом.

Судя по всему, полученным совсем не давно.

Приблизительно в тоже время, что и пролом в двери образовался.

Не понял, нафига меня потащили знакомиться с «Генеральным», но…

Мы друг другу не понравились.

Так что уже через 30 минут меня усадили в микроавтобус вместе с другими работягами и «повезли топить».

На самом деле, топить, разумеется, никого не собирались – у «Арьяго» оказалась хорошо оснащенная база, в которой нас неделю мурыжили на предмет психической устойчивости, фобий и глубинной болезни.

А вот с последним у местного населения было совсем грустно – три четверти взрослых мужиков не выдержали и суток барокамеры.

Потом нас, оставшихся, еще неделю натаскивали на использование аквалангов нового типа, с шлемами и микрофонами, учили разбираться в показаниях гигрометров и барометров, десять раз повторили, куда нельзя совать пальцы-руки, и только потом разобрались, что я – «тупой обслуживающий персонал», которому все это знать и нафиг не надо.

Но…

Зачеты я сдал, нормативы выдержал и вообще вел себя паинькой, предвкушая, как «нырну» на теплое дно и год ничего знать о внешнем мире не буду!

Ага, разбежался…

Вместо этого, трясемся в транспортнике со скоростью 650 км\ч уже пять часов!

А всему виной вот эта, дрыхнущая у меня на коленях красавица и мое дурацкое умение не вовремя попадаться начальству под руку!

Самые умные быстро прочухали, что брюнетка на ракетном топливе – это что-то очень жесткое и неправильное и попрятались по норкам.

Ну а я – вляпался.

И вот теперь вместо теплых и неглубоких вод Черного моря, где до берега можно и пешком протопать, придется мне год провести на глубоководной станции «Арьяго-7», на глубине от 210 до 345 метров!

Не знаю, что акулы делают на такой глубине, но, видимо, скоро узнаю…

– Посадка через 20 минут! – Пилот, отчего-то взявший шефство именно надо мной и напрочь игнорирующий остальных своих пассажиров, снял с меня наушники и постучал по часам. – Буди Энжи, пока никто не видит и пусть она разруливает!

«Буди Энжи»!

Легко сказать!

Женщина пригрелась под одеялом, коктейль из алкоголя и успокоительного отрубил все, что отвечало за связи с реальностью, так что…

Прижал женщину покрепче и мысленно приготовился к посадке – старый транспортник не только орал своими четырьмя моторами, но я трясся так, словно катился по ухабам.

Едва двигатели взревели и замолкли, как Энжи открыла глаза.

К моему восхищению, ни возмущаться, ни ругаться, ни делать замечание, проснувшаяся дама не стала, лишь вежливо поблагодарив, что я ее укрыл и вообще, вел себя как джентльмен.

А вот с остальными Энжи нифига не церемонилась, быстро дав понять, что она тут начальник и сейчас у всех уже есть косяки и проблемы!

На первой посадке мы обменяли почти тонну груза фруктов и десять человек на двоих зеленых ученых и контейнер с замороженным мясом, на второй избавились от еще двух десятков парней и девушек, оставшись вдевятиром на весь салон транспортника.

На третьей – у нас забрали контейнер с мясом и пятерых последних «молодых».

А на четвертой было выходить нам всем и оставшемуся грузу.

«Арьяго-7» оказалась венцом творения НАТО-вских специалистов, в содружестве с СССР-овскими молчаливыми инженерами, сошедшимися на почве конверсии.

От европейского – комфорт и удобство, где-то даже в ущерб долговечности и здравомыслию, но учитывая советскую перестраховку и заложенные еще при планировании проценты надежности…

Я помогал упаковывать прибывшие с самолета-транспорта, бултыхающегося рядом с центральной шахтой на своих громадных поплавках, грузы, в специальные капсулы, которые прямо у меня на глазах в пузыриках выходящего воздуха бодро шли на дно, где их подхватят, притащат к шлюзу и уже без нашей помощи все растащат по складам.

– Нас тоже так? – Усмехнулся я, провожая взглядом последнюю упаковку, уходящую камнем на дно.

– Надеюсь, нет… - Один из зеленых ученых на свежем воздухе, да на тяжелом физическом труде порозовел, заулыбался и потянулся. – Энжи! Мы в лифте или Гас припрется?

– В лифте. – Энжи повертелась на площадке, словно что-то потеряла. – Да где этот чертов… А-а-а-а! Вот он…

Выдернула из груды наших вещей почти метровой длины сумку, нырнула в нее доставая какой-то сверток и стала демонстративно раздеваться.