Я был уверен, что пока перед глазами проносилась картина лекции моего студенчества, прошла вечность, на самом деле прошло всего пара минут.

Конечно, передо мной, стоял не ректор, а одержимый жаждой бессмертия безумный черный алхимик. Опасный и непредсказуемый.

– Я растопчу твой прах, смертный червь, – или от страха впечатление усиливалось, или глаза алхимика все ярче горели золотым огнем.

– Да подожди ты со своим уничтожением, – довольно спокойно сказал я. – Как ты это делаешь? Стекловидного тела и печени недостаточно, чтобы приготовить эликсир долголетия. У тебя нет других компонентов, нужны транскрипционные факторы, усилители регенеративных функций.

Алхимик на секунду задумался, бросив на меня вопросительный взгляд. На удивление он понял, что я сказал, и посмотрел уже с интересом.

– Сам ли ты пытался варить вечный напиток? – проговорил Бомелий.

– Господи, сохрани и помилуй, нет! – с ужасом возразил я. – Я просто хочу понять, как ты это делаешь? Недостаточно просто извлечь жидкости, сами по себе компоненты дадут омолаживающий эффект, но не бессмертие.

– Ничтоже разумеешь! – алхимик снова пришел в ярость, глаза засверкали зловещим огнем. – Зелье содержит тайную приправу, что никому из смертных знать не дано. Я принес клятву, до скончания веков не умру!

По гневной речи я понял только одно. Скорее всего, у «черных алхимиков», входивших в секретный круг, был дополнительный элемент, который и добавлялся в приготовленный раствор. Понять бы, что за компонент. На последней мысли я вздрогнул от собственной холодности.

– Я обрету бессмертие и обману смерть! – в агонии воскликнул алхимик.

– Ну насчет бессмертия я не знаю, но лет пятьсот точно протянешь, – пробормотал я, надеясь, что безумный алхимик меня не услышит.

Доказывать я никому ничего не собирался. Но я был на сто процентов уверен, что у гениального черного колдуна каким-то образом получилось.

Я не мог настолько ошибаться. Голос, лицо, глаза, повороты головы, интонация, не могут совпадать ни при какой комбинации генов.

Не было тайных подражателей.

Манускрипт ректор не нашел, а все время хранил у себя.

Прожив явно больше четыреста пятидесяти лет.

– Тебе не приходило в голову, что нельзя ради своего блага убивать невинных людей, еще и таким зверским способом! – не выдержал я, обращаясь в своем сознании к ректору, надеясь хоть на какие-то зачатки морали.

Судя по дьявольскому смеху, зря надеялся. Запрокинув голову, Бомелий расхохотался хриплым смехом, что создавало зловещее впечатление.

– Смертный, ты не ведаешь сокрытое от века? – рявкнул алхимик. – Не дерзай путь мой преграждать, смерд! Я обрету жизнь вечную!

– Почему ты Европе не занимался подобным? – резко спросил я.

– Особый состав влаги и крови нужен, – на мгновение задумался алхимик. – Такие люди северные только в Руси бывают.

Час от часу не легче. Значит это изверг на своем уровне разбирался в генетике и действительно специально выискивал редкую нордическую расу.

– Я не могу позволить тебе убить блаженного отрока и разрезать и дальше невинных девушек, – дрогнувшим голосом сказал я. – Я всегда поддерживал научные открытия и очень сильно хочу создать раствор, продлевающий жизнь. Только не такой страшной ценой. Ты безумен!

Показалось. В темном освещении при тусклом освещении что угодно могло померещиться. Не мог же я и правда видеть, как вместо золотисто-желтого блеска внутри глаз Бомелия начала расплываться черная маслянистая жидкость, полностью заполняющая белковую оболочку. Да и не могут глаза растянуться на пол-лица. Нервное напряжение, ничего более.

Я никогда не думал, что способен на геройские поступки. Но тогда ночью в логове алхимика я был уверен, что другого выхода нет. Не мог я выпустить обратно в мир порождение самой бездны, даже если придется погибнуть самому. Все же я специалист по приготовлению растворов.

Решение пришло моментально. Драться с алхимиком я не мог. Оружия у меня точно не было, а вот у Бомелия вполне могло быть. Оставалось использовать только собственные способности. Я все-таки был одним из лучших в своем времени по приготовлению разных растворов и знал все о свойствах практически всех веществ. Сейчас в моем распоряжении была феноменальная память и лаборатория алхимика. Что-то должно подойти.

Хватило несколько секунд, чтобы быстро осмотреться. Мозг работал на пределе своих возможностей. Я не думал о том, что скоро умру, я хотел навсегда прервать жизнь порождения дьявола, стоящего напротив.

Взгляд метался по надписям, аккуратно приклеенным к сосудам.

«Sulfur», сера. Не успею поджечь. У меня буквально пара секунд. Расчет делался на то, что Бомелий считает меня ничтожеством, и не ожидает, что я разбираюсь в химических реакциях. Быстрее, надо искать дальше.