Стаканчик древний, пластиковый, помутневший от минувших перед ним веков и ветров. Точно такой же как изрезанное морщинами лицо хозяйки кантины — хотя она не так уж и стара, ей вряд ли больше сорока, но она явно повидала немало всякого за жизнь. И сомневаюсь, что она все эти годы простояла за стойкой окраинной забегаловки на крыше утонувшей многоэтажки.

— Доброта? — она презрительно фыркнула и рассмеялась — Нет никакой доброты. Но чем больше ты ешь — тем больше ты пьешь и тем дольше не отрубишься. Так я получу больше денег.

— А если я отдал последние монеты? — я задумчиво прищурился, беззастенчиво изучая ее почти нагое крепкое тело.

— Тогда жареных бананов больше не будет — она прищурилась в ответ, столь же открыто рассматривая меня — Откуда у тебя такие мышцы, хомбрэ?

— А у тебя? О твой пресс морковку натирать можно…

— Как сказал мой бывший — о мой пресс хер сломать можно.

— Настолько крепкий?

— Настолько бугристый.

— И что ты?

— Сломала ему хер.

— Прессом?

— Пинком.

— Разумный выбор — кивнул я и опрокинул в рот стопку.

Самогон действительно оказался хорошим. Но хуже чем у Мумнбы. Вспомнив о старом рыбаке, я вспомнил и о его бескорыстном щедром даре. О том самом свертке, что я предпочел не отдавать. Засунув руку в стоящий между ногами рюкзак, я нащупал тряпичный сверток, вытащил из него одну сигару и повертел башкой по сторонам:

— Уголек есть горящий?

Наклонившись вперед, она уперлась локтями о стойку:

— Еще сигары есть, амиго?

— А что?

— Давно не курила хороших. Я тебе две стопки — ты мне сигару.

— Пять стопок — усмехнулся я — А я тебе сигару.

Смерив меня оценивающим взглядом, она коротко кивнула:

— Акуэрдо, амиго. Но сигару вперед.

Я протянул требуемое.

— Я Трэдда.

— Оди — и снова я не стал переиначивать или менять свое имя. И снова хрен поймешь почему я решил так поступить — Выпьешь со мной, Трэдда? Пока твой сонный Мико пытается раздуть жаровню…

— Он не мой — улыбнулась она мне, наливая нам по стопке — Выпьем, амиго. Эй, Мико! Давай живее, ящерица сонная!

— Моя голова… — жалобно проблеял истекающий потом мужичок.

— А нехер было так много пить! Давай живее!

Заставив одного пошевеливаться, она переключилась на общий длинный стол, быстро заставив троих посетителей свалить, еще двоих докупить выпивки и вчерашней похлебки, после чего наши стопки наконец соприкоснулись:

— Пусть эта клятая жара сдохнет! — предложила она тост — Чтобы бабы не потели и хотели, а у мужиков стояло и не падало! Мико! Притащи мне клещами уголек из жаровни!

Мы выпили. Опуская стопку, я задумчиво проследил взглядом как капли пота стекают от ее скрывающей грудь повязки по идеальным мышцам живота и спросил:

— А что не так с потеющими женщинами?

Перехватив мускулистой рукой старые клещи, она энергично раскурила свою сигару от зажатого в них угля, не сводя при этом с меня взгляда и, протягивая инструмент мне, склонила голову на плечо:

— Да все так. Еще по одной, амиго?

— Еще по одной — кивнул я, перехватывая клещи поверх ее ладони. Сжав пальцы, я притянул инструмент к себе, неспешно раскурил сигару и только тогда разжал хватку, не обратив внимания на пару ее безуспешных попыток вырвать руку.

— А ты крепкий мужик, Оди — заметила она — Воевал?

— Бывало.

— На берегу бывал?

— Бывало.

— Убивал?

— Случалось.

— Мико…

— Да, сеньора?

— Забери клещи и пошел отсюда.

— Да, сеньора! Но моя голова…

— Возьми вон ту бутылку. Но чтобы мясо было здесь еще до того, как тебе полегчает. Понял?

— Да я мигом! — Мико аж воспылал и, с трудом сдерживая вонючую икоту, схватил крайнюю бутылку — Я мигом! Да я…

— Пошел уже! — рыкнула Трэдда, опять наклоняя бутылку над опустевшими стопками…

Не без труда выпутавшись из пут теплого женского тела, я бесшумно встал, собрался и ушел с рассветом. Опуская за собой входную плетенную штору, я знал, что Трэдда проснулась и смотрит мне вслед, но оборачиваться не стал. Это был хороший вечер, переросший в охрененную долгую ночь. И на этом все. Мы оба знали, что больше никогда не увидим друг друга. Так ни к чему и устраивать долгие прощания полными сожалениями взглядами — эта слюнявая комедия не про нас.

Спустившись по зигзагами идущим по стене пандусам к воде, я махнул рукой и одна из маломестных лодчонок тут же сменила курс, направившись ко мне, а ее владелец тыкал в небо двумя пальцами, показывая стоимость поездки в сторону центра. Кивком я подтвердил платежеспособность и стал ждать, неспешно прокручивая в голове всю массу полученной вчера от Трэдды информации, серьезно так расширившей мои познания о здешних местах и делах.