— Создадим, — уверенно заявил начальник. — Есть полигон для тренировок, полоса препятствий, тренажёры, тир, ремонтная мастерская. Арсенал и собственная локальная сеть, общая база данных. Ремонтная мастерская. У тебя будет достаточно времени, чтобы всё это осмотреть. Оружие и боеприпасы будем заказывать под конкретные цели. И под конкретных людей.

— Мне потребуется портальщик.

— Выделим.

— Что с доступом к базе?

— Уже. Компьютер запускается биометрией, открытие базы — через ежедневно меняющийся код. Генерация производится автоматически.

— Как мне получить эти цифры?

— В момент активации компьютера. Система сканирует радужку твоего глаза и во время загрузки ДЕМОСа выдаёт четырёхзначный код. Его придётся быстро запомнить, если не хочешь перезагружать машину повторно.

— Понятно.

Виктор Викторович направился к выходу, но остановился на пороге.

— И это, Влад… На рабочем столе у тебя папка с файлами, а внутри — досье некоторых сотрудников. Если у тебя свои критерии, можешь поискать других людей в общей базе. Только не затягивай, хорошо? Надо собрать костяк отряда и пробить первичное финансирование.

— Насколько большим вы хотите видеть… Спецотдел?

— Зависит от твоего выбора, — уклончиво ответил шеф. — Но мы здесь не армию собираем. Главное — эффективность в решении конкретных, узкоспециальных задач.

— Я могу использовать академию для набора… перспективных кадров.

— Можешь.

— Какой статус теперь у майора Соколовой?

— Она больше не отдаёт приказы, — ответил Козлов. — Вы иногда будете пересекаться по линии пропаганды. Имитировать иную деятельность. Но твоей подготовкой отныне занимаюсь я, и программу обучения формирует Проект 786.

— Вас понял.

— Осваивайся, — бросил через плечо шеф и вышел в коридор.

И я, разумеется, сразу отправился в один из свободных кабинетов. Тот, что поменьше и поуютнее. Здесь поставили один стол, перед ним — простое офисное кресло. Дактилоскоп вмонтировали в столешницу, а при запуске операционки мою радужку дополнительно просканировали. Через несколько секунд высветился код: «4173». Потом — стандартная заставка ДЕМОСа.

На рабочем столе обнаружились документы, которые следовало распечатать и подписать. Привычная хрень о неразглашении, допусках и ответственности. Принтер стоял на подоконнике. Пошарив в непривычном интерфейсе, я включил принтер, отправил бумаги на печать, бросил мимолётный взгляд на папку «ДОСЬЕ» и поспешил войти в локальную сетку.

Меня интересовал раздел «Менгиры».

Именно в этой папке лежала информация, которая даст мне ключ к пониманию происходящего.

К ответу на вопрос, что в нашей стране забыли эмиссары.

Глава 25

Через три километра я сбросил скорость, снизился и, выключив аэрорежим, мягко опустился на колёса. Покатил мимо типовых многоэтажек спального района. Нужно было привести мысли в порядок.

Заметив возле детской площадки автомат с газировкой, я остановился, слез с мотоцикла и направился к нему. Нарзан, тархун или дюшес — выбор небольшой, но приятный. Самые популярные напитки, как-никак. Я заплатил за зелёный напиток и с наслаждением влил в себя весь стакан залпом. Хорошо!

Пройдя немного дальше, уселся на скамейке под сенью раскидистого клёна. Над головой шелестела листва, в кроне чирикала спрятавшаяся птичка. До меня доносились возгласы игравших на площадке малолетних детишек. В небе над домами медленно и величаво проплывал похожий на стальной дирижабль атомоход. Солнце отражалось в его металлических бортах, превращая их в полосы расплавленного золота.

Итак, кто мог меня пытаться похитить? И зачем?

Точно не КГБ. Нет нужды. Алайские? Даже если бы они решили нарушить договорённости, не стали бы действовать так откровенно и топорно… Нет, это не они. Но меня преследовали спецы. Это факт. Так откуда им взяться? И для чего меня похищать? Сорвать мою поездку в мир гратхов? Но это, вроде как, секрет. Утечка из КГБ, по идее, исключена. В смысле — на сторону. Хм… Выходит, есть ещё какой-то фактор, который я не учитываю. Кто-то считает, что я могу быть ему полезен. Вернее — могу что-то знать. Иначе зачем меня похищать? Не выкуп же требовать. Ну, серьёзно — кто за меня заплатит?

Думай, Владлен, думай!

Что в тебе такого, чтобы кто-то устроил пальбу в общественном месте? Это ведь огромный риск. И как на меня вышли? Не с помощью ли нейросетей, отслеживавших в последнее время мои перемещения в черте города? Если да, то что это — взлом или предательство?

В голову приходило только одно: я — сын изменника родины. И при этом — одного из самых сильных и известных в Союзе учёных. Может, интерес ко мне каким-то образом связан с этим фактом? Но как? Чем бы ни занимался мой отец, мне про это ничего не было известно. Я вообще был подростком, когда он исчез.

Но что, если кто-то считает иначе? А с какой стати?

Ничего не клеилось и не сходилось. Но почему-то интуиция меня вела в сторону отца. Может, просто потому что больше ничего не приходило в голову.

Что, если дело в отрезке времени, который мне кажется наименее вероятным? В детстве. Не представляю, что именно, но надо бы покопаться в прошлом своего носителя. Его память сохранилась, нужно только до неё добраться.

Когда меня отвезли к менгиру, в голове всплыло воспоминание о том, как мы с отцом стоим возле подобного обелиска. И не похоже, чтобы это был обрывок сна. Только информативности в той картинке было мало. Надо бы копнуть глубже — вдруг что-то выявится.