— Ты сегодня весь день как в воду опущенная, — замечает Пётр, когда мы прогуливаемся по университетскому двору в большой перерыв. Он предлагал встретиться в кафе и пообедать вместе, но я отказалась. Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, аппетит так и не появился. Из очевидных плюсов — живот втянулся так, что можно сниматься в рекламе бикини.

— Так сейчас вообще говорят? — я пинаю кроссовкой ворох слипшихся от дождя листьев. — «Как в воду опущенная»?

— Это выражение моей мамы, — его красиво очерченный рот трогает улыбка. — Но согласен, звучит довольно архаично. Как дела со статьёй? Или лучше пока не спрашивать?

— Лучше не спрашивай, — невесело усмехаюсь я. — Я обязательно соберусь и напишу её, но вряд ли сегодня. Я переживаю не самые лёгкие времена.

— Если есть желание — ты всегда можешь мне рассказать, — Пётр смотрит на меня со всей серьёзностью. — Иначе для чего нужны друзья?

Вздохнув, я мотаю головой. Что я могу ему рассказать? Что, как дура, запала на его жутко красивого и жутко несвободного приятеля и никак не могу смириться с тем фактом, что он в скором времени женится? Что мне вдвойне тяжело пережить это, живя с ним бок о бок, а уехать возможности нет, ибо мама никогда на это не пойдёт, а в одиночку я не потяну аренду.

— Ну хорошо. Расскажешь, когда захочешь, — Пётр смиренно склоняет голову, в очередной раз демонстрируя чудеса толерантности. — Ты в курсе, что в выходные Тимур отмечает свой день рождения?

Я напускаю на себя заносчивый вид.

— Знаю ли я, что моей кофейной фее исполняется двадцать три? Разумеется.

Пётр замедляет шаг до полной остановки, так что мне приходится сделать то же самое. Чувство лёгкого беспокойства шевелится в груди: уж слишком пристально и со значением он смотрит.

— Я бы хотел предложить тебе пойти на день рождения со мной, — он делает паузу, — в качестве пары.

Я растерянно моргаю. В качестве пары? При том что мы с ним даже ни разу не целовались?

— Это не накладывает на тебя никаких обязательств, — поясняет Пётр, почувствовав моё замешательство. — Не знаю, посвятил ли тебя кофейный друг в подробности празднования…

— Только про то, что он арендовал какой-то модный эко-отель с гольф-полем в сорока километрах от города, — машинально выговариваю я.

— Именно так. И моё предложение подразумевает то, что мы будем делить номер, — его щёки слегка розовеют, выдавая волнение. — Мне, как близкому другу, достался люкс с двумя спальнями. Поэтому у тебя будет выбор — спать одной или же…

— С тобой, — заканчиваю я.

Несмотря на подавленное состояние, деликатность Петра и его уважение к личным границам вызывают во мне прилив умиления и теплоты.

Может, пора дать нам шанс вместо того, чтобы оплакивать скорую свадьбу Леона и их с Эльвирой грядущее потомство? Пётр по-настоящему мне нравится, и у меня нет сомнений в искренности его намерений. И он точно не станет действовать против моей воли — это он уже не раз доказал.

«А если Леон узнает?» — панически лепечет писклявый голосок внутри. «Если Леон узнает — так ему и надо», — хмыкает второй, более циничный.

— Хорошо, — говорю я вслух. — С радостью принимаю предложение быть твоей спутницей. Надеюсь только, что Морозова Тимур не пригласил.

— Я об этом не спрашивал, — радость на лице Петра слишком очевидна, чтобы остаться незамеченной. — Знаю только, что у Леона возникли неотложные дела, и его не будет.

Вместо того чтобы обрадоваться возможности отдохнуть от объекта своего помешательства, я чувствую нелогичные тоску и негодование. Тимур же близкий друг Леона, так какого чёрта?!

— Что за срочные дела в субботу, интересно? — бормочу я, сама того не желая.

— Не знаю, — Пётр наивно пожимает плечами, не замечая отпечатка мрачности на моём лице. — На прошлой неделе он подтвердил, что будет, а сегодня с утра отказался.

— Добрый день! — улыбается бариста из-за стойки. — Тебе как обычно? Кофе и круассан?

— Да, — я улыбаюсь в ответ, польщённая тем, что в университетском кафе, обслуживающем в день не менее сотни студентов, помнят о моих предпочтениях.

— Вы сегодня одна? Что-то Леона давно не видно.

— Он теперь обедает в уличном кафе, — в моём тоне против воли сквозит язвительность. — Мужчины сейчас такие непостоянные.

— Зато председатель совета нам верен, — взгляд девушки искрится заговорщицким весельем, когда она разворачивает ко мне платёжный терминал. — Так что мы не в обиде.

В очереди за мной никого, так что я позволяю себе рассмеяться.

В первые недели я и подумать не могла, что когда-то смогу почувствовать себя здесь как дома, однако это случилось. Преподам с самого начала было плевать, сколько денег у моей семьи — главное, чтобы вовремя приходила, персонал кафе любит меня за приветливость и за то, что не закатываю скандалы, если вкус капучино отличается от привычного (некоторые регулярно так делают), с одногруппниками у меня разногласий нет, а с парой девушек мы даже пару раз ходили вместе пообедать… С Петром и Тимуром и так всё ясно — оба во мне души не чают, остальным же попросту нет до меня дела, что особенно радует. В университете остались, пожалуй, только два человека, с которыми я до сих пор не в ладах. Это Морозов, который не преминет отпустить грязные замечания в мой адрес при любом удобном случае, и Милена-Шер.