— Ты предал наше будущее.

— Ты предал всех нас! — присоединилась к хору голосов и приближающихся образов некромантка Селена.

— Предал, — добавила Илия.

— Мне жаль тебя, — произнёс я и шагнул в её сторону. — Ты не имеешь ничего собственного и не способна ничего создать. Ты не способна любить и строить семью. Ты можешь только забирать это у других.

— Зато я проживу куда больше тебя, глашатай. Твои счастливые ветви судьбы стоили того! Ты даже не представляешь, чего лишился ради меня. Но знаешь, таких как ты у меня ещё будет мно-ого. А ты закончишься здесь и сейчас.

— Это не то же, что иметь собственную судьбу. Ты сравниваешь реальную жизнь с просмотром сериалов.

А вот теперь её перекосило. Кажется, я попал в точку.

— Флагерий! — применил я навык. — Да обретёшь ты Покой!

— Не-ет! Ты причиняешь мне боль, Син! — голосом Ласки произнесло чудовище. — Я же просто хочу, чтобы меня тоже любили! Разве я не достойна любви?

— Я не верю ни единому твоему слову, — процедил я. — Эмпатия тари передаёт твои чувства как запах гнили. Может, потому, что это и есть твоя настоящая суть?

Тварь стремительно прыгнула ко мне, уходя из под занесённой руки. И я охотно шагнул навстречу.

Нож вошёл в подставленное плечо.

— Тропой забытья ты коснёшься покоя! — шепнул я на ухо абсолютному злу, и бирюзовая вспышка отбросила её метров на пять.

Я шагнул к стене.

Больше никакой магии. Только смирение и молитва.

Не подведи, Нефтис!

Шагнул к противнику. Между нами зависли в воздухе капли чёрно-лиловой крови тёмного божества, которая сразу же растворилась в моей пустоте.

— Я погубил всех нас… великие боги, что в своём безумии я наделал? — дрожащим голосом повторял мужчина в темноте.

— Пап, а когда мы продолжим практиковать некромантию? Мне интересно!

— Нет… нет доченька, папа уходит… Навсегда уходит. Я должен искупить хотя бы часть того, что наделал. Эта стихия должна быть уничтожена, а путь на этот план — навсегда закрыт. Я… боги, что же я наделал… я погубил всех… Морти… милая Морти…

— Папа, что-то не так?

— Если я исчезну, то унесу великое зло с собой, понимаешь? Боги… что я несу, как ты можешь что-то понимать, ты же ещё ребёнок… Сейчас я единственный носитель этой заразы. Всё ещё можно исправить.

— НЕ СМЕЙ! — рыкнула лже-Ласка.

Я протянул руку ей навстречу, и на этот раз она не решилась пустить в ход нож. Помнила, что я охотно пойду на размен.

Амнезия Нефтис была слишком слаба. Всего три осколка против возрождённого бога. Но эта способность, как и нож, позволяла высекать частицы души.

Мы с той, кого все боятся назвать по имени, стояли у стены храма.

Похоже, её портал был нестабильным и, когда место изолировали снаружи печатями божественной темницы, контакт оборвался.

Это значит, что вместе с ним оборвался и прямой контакт чудовища с миром снаружи.

Но продержиться эта защита недолго. Снаружи идёт бой, и по храму периодически прилетает. Место укреплено на совесть, но однажды штурмующие пробьются. Может, это и есть шанс?

За это время я должен успеть сделать как можно больше.

Она не решалась напасть. В глазах горела жажда. Только что слюна не текла при виде того, какие ещё части судьбы у меня может отнять.

Но в то же время, амнезия сильно ей не понравилась.

Понимает ли она, что время сейчас на её стороне?

Тварь попятилась.

— Ласка никогда тебя не любила. Ты принёс в жертву мне всех, кто по-настоящему тебя любил.

— И что?

— Я могу забрать боль. Забрать всё. Когда-то я была богом Забвения.

— Я пустотник, дура. Я хочу увидеть, как ты страдаешь!

Мы решились одновременно. Но моей решимости оказалось больше. Я начал читать молитву за миг до того, как нож отсёк ещё часть моей памяти о себе.

Мимо пронеслись кусочки моего детства, лица, которые мне уже не вспомнить, и события, которых больше нет в этой реальности.

Взамен я услышал сладкой патокой льющийся в уши крик неназываемого чудовища.

Звук текущей воды горячего гейзера. Купальня у источника в пещере, рядом с зеркалом, ширмой и прочей банной утварью.

Девочка с короткими чёрными волосами на вид лет четырнадцати-пятнадцати. Чёрные слёзы текли по лицу, капая в кристально чистый источник.

Знакомый нож касается запястья.

Девочка смотрит в зеркало рядом с купальней.

Её отражение улыбалось кровожадной улыбкой.

— Ты ведь об этой стихии говорил, папа? — тихо произнесла девочка зажигая над ладонью фиолетовый огонёк.