— Мы связались с его высочеством, — ответил подчиненный. — Но он отмахнулся от нас, заявив, цитирую: мне все равно. Иначе как отказ от взятых на себя обязательств подобный ответ расценивать нельзя, мой император.

Тэкэхиро медленно прикрыл глаза, а когда поднял веки, взялся за маленькие грабли и провел несколько раз ими по песку в своем каменном саду. Докладчик ждал решения своего монарха, стараясь даже дышать через раз.

Думал император не больше пяти минут. Если сейчас не получится добиться цели, то уже ничто не спасет ни его самого, ни всю Японию.

Грабли сломались, зажатые в кулаке, от главы государства повеяло таким ужасом, что подчиненный рухнул на колени раньше, чем осознал, что делает.

— Приказ флоту: атакуем, — ровным, но оттого не менее пугающим голосом объявил свою волю император. — И передайте всем офицерам и солдатам: Япония ждет от них только победы. Я не приму поражения.

— Будет исполнено, мой император!

Царьград, княжеская резиденция. Иван Владимирович Моров.

Солнечные лучи уже прогревали землю, от яркого света хотелось закрыть глаза. Но вместо этого я продолжил качать сына. Александр сладко спал на моих руках, посапывая и пытаясь засунуть пальцы в рот. Но стоило мне остановиться или хотя бы передать ребенка в другие руки, он мгновенно просыпался и начинал горько плакать.

Как можно было оторваться от него?

Рядом, распластавшись на кровати звездочкой, спала Снежка. За день и вечер княгиня так вымоталась, что была даже не в силах открыть глаза. Александр отказывался засыпать с чужими людьми, так что сперва его качала моя супруга, а затем уже я.

Сын этого не видел, но я все это время продолжал собирать обелиск защиты от ядерных ракет. Работа оказалась куда тяжелее, чем я думал изначально. Убирать вообще все ракеты было бы нереально — разный боеприпас, разные системы, даже состав оболочки меняется в зависимости от модели и производителя.

С ядерным оружием было значительно проще — начинка была практически одинакова с точки зрения магии. Калибровка по минимальному объему, который улавливался бы обелиском, занимала треть объема каменной заготовки, и сжать ее сильнее просто физически было невозможно. У меня и так получился массив из более чем трехсот ритуальных рисунков, его даже мне в голове держать было сложно.

Разумеется, сложности добавляло и то, что на руках у меня сопел сын. Однако я не испытывал по этому поводу ни малейшего негатива. Да, ему не нравились чужие люди, ну так и ничего страшного. Маленький человек еще только первые несколько дней живет, привыкнет постепенно к окружающему миру. Не бросать же его одного теперь из-за этого?

Как бы там ни было, а уже то, что я сейчас сделал, вполне могло бы сослужить Российской Империи добрую службу. Дальности обнаружения радиоактивного вещества такого обелиска хватит, чтобы охватить весь континент. Разумеется, на Земле хватает мест, где радиация и без всяких взрывов выше нормы — те же старые испытательные полигоны, возле которых без счетчика радов лучше не появляться.

Но они не имеют значения для моего радара, ведь не двигаются с места и будут выделять радиоактивное излучение уже в момент запуска обелиска. А вот новые маркеры, возникающие на континенте, обнаружить можно наверняка.

Покрутив перед глазами объемную модель, я разделил ее на чертежи и жестом отправил на разложенные по столешнице листы бумаги. Черные линии перенеслись, и теперь схема была готова. Уже ее одну можно было бы предлагать Виктору Константиновичу.

Он же говорил, что у него есть свои специалисты, вот пусть тоже работают. А то непонятно, за что свой хлеб едят, если все новинки до сих пор исходят от меня, а они только рабочие зелья сломать смогли.

Английский король, если он действительно будет принимать это лекарство, попадет в зависимость от него. Одной дозы не хватит на полное исцеление, и придется постоянно повторять прием. Таким образом наш император подсадит короля Великобритании на лекарство, которое есть только у Москвы.

Опасная затея, но это политика, и лезть в нее я не планировал. Мое дело — защищаться. А интриги плести и подставлять соседей — задача Виктора Константиновича и его дочери, будущей императрицы.

Александр завозился у меня на руках и резко проснулся. Я посмотрел в его распахнутые светлые глаза и не удержался от улыбки. Ребенок не сводил с меня взгляда еще несколько секунд, после чего закряхтел, сообщая, что проголодался.

— Ясно, — проговорил я, выходя из спальни. — Сейчас, ваше сиятельство, организуем вам завтрак. Мужскую еду, три килограмма.

Вручив колокольчик сыну, я дал ему ощупать незнакомый предмет. Маленькая ручка пока не могла его обхватить полностью, но звякнуть пару раз Александру удалось, при этом его глаза удивленно расширились.

Дверь в наши покои открылась бесшумно, на пороге появилась Наталья. Явилась моя управляющая не с пустыми руками.

— Ваше сиятельство, позвольте мне покормить наследника.