— Ты полетишь туда? — спросила Снежка, откладывая мой телефон обратно на столешницу.

— Очень не хочется, — глядя на свою супругу, признался я. — Но, возможно, у меня не останется выбора. Его императорское величество может меня призвать.

Она поджала губы и, прижавшись ко мне так крепко, как только могла, печально вздохнула.

— У него же хватает своих сил, чтобы бороться с врагами. Неужели нельзя без тебя обойтись? — едва слышно спросила она.

— Меня еще никто никуда не зовет, — возразил я. — Да и сколько там тех японцев? Тысяч тридцать всей армии? Это даже не смешно, у нас там только постоянно находящихся в море моряков больше в два раза. И магами оснащен каждый корабль, так по штатному расписанию положено.

Я мог бы этого и не говорить, Снежана Александровна не простая девица из благородной семьи, у нее самой за плечами не один год службы в войсках. И что такое долг, она представляет прекрасно.

Но не успокоить мать моего ребенка? Я не настолько зачерствел.

Так что еще некоторое время мы просто сидели в обнимку, пока Снежка, наконец, не успокоилась. Мы оба понимали, что я не стану возражать, если меня позовут на Дальний Восток. И что я поставлю точку в этой войне так же быстро, как и в случае Турции.

Но я надеялся, что государь не станет давать мне столько влияния. Уже сейчас я выслужил себе не просто формальный титул князя, я получил во владение собственную землю, и немалую. Чем император станет отдариваться за вторую победу? Трон мне уступит?

Как бы ни хотелось этого признавать, но Виктору Романову сейчас представился шанс показать всему миру, что он и без Морова способен защитить свою страну. И армии с флотом тоже требуются победы, которые они выковали своими руками, а не получили с подачи Верховного мага из другого мира. Иначе зачем они вообще Российской Империи? Как эти смелые и гордые люди будут смотреть на свое отражение, кем себя начнут считать?

Бытие сильнейшего — это не только безоговорочные красочные победы. Это еще и пропасть между сильнейшим и теми, кого он защищает. И чем дальше будет шириться пропасть, тем меньше между нами будет понимания. А я ради этого столько усилий приложил…

Телефон вновь завибрировал на столе, но на этот раз я взял его сам.

— Моров слушает.

Снежка напряглась, ожидая, что меня в эту самую минуту пошлют в Японию. Однако это звонил не его императорское величество.

— Меня не берут! — донесся из трубки голос моего двоюродного дяди. — Меня не берут на войну!..

Столько обиды в его голосе звучало, что мне стало искренне жаль Василия Владимировича. Он слишком любит риск и азарт, чтобы упускать возможность принять участие в войне. А тут — «Косаря», чародея с семью узлами, внушительным резервом и огромным опытом, задвинули.

— Эти твари из Генштаба собирают добровольцев среди моих студентов, — продолжил изливать на меня свое негодование, переходящее в ярость, Окунев. — Этих желторотых пацанов заманивают, а мне отказали. «Ты, Василий Владимирович, в академии пользы больше принесешь!» Сука, он списал меня!

Уточнять, кто именно это сделал, не требовалось. Но кое в чем я был солидарен с дядей. Моим студентам не место на войне. Они не готовы, они еще слишком молоды. Кто вообще тащит в пекло чародеев, которые собственный дар еще толком не освоили?

— Пожалуй, нам надо организовать видеоконференцию, — проговорил я. — Слушай, дядя, как мы поступим. Александрова тебе вряд ли поможет, она напрямую зависит от императора. Но мы с тобой не только преподаватели, но и дворяне. Имеем полное право обратиться к своим студентам. Пока их не загоняют насильно, всегда можно остановить поток желающих прославиться в бою.

Иллюзий я не питал. Если бросить оба курса в мясорубку, шансы выжить там будут у десятка человек. Остальные сгинут, так и не сумев воспользоваться вложенными в их головы знаниями.

Снежка взглянула на меня с вопросом в глазах, но я дал ей знак подождать.

— Это бесполезно, — простонал мне в трубку Окунев. — Набор идет по всем учебным заведениям. Не только наша академия, тут уже инженеров на пару рот наскребли по физико-математическим факультетам.

— Я перезвоню, — ответил я, прежде чем прервать разговор.

На экране телефона уже светился номер Виктора Константиновича. Заставлять ждать монарха я не стал, принял вызов. Моя супруга опустилась на соседнее кресло и закинула ногу на ногу.

— Моров слушает, государь.

— Мне тут доложили, что Окунев тебе жаловаться побежал, — хмыкнул в трубку его императорское величество. — Сказал уже, что мы студентов набираем?

— Сказал, государь, — не стал скрывать я.

Учитывая специфику Василия Владимировича, я уверен, что за каждым его словом и действием следят специальные люди из Службы Имперской Безопасности. Подслушивать разговор двух дворян, конечно, не очень хорошо, но мне не десять лет, чтобы по этому поводу возмущаться.