Шрифт:
— Лоб пустой.
Замечание Клеща несёт в себе ценность. У гиганта всего один дар. Если, конечно, он у него вообще есть.
— Смотрите!
Что-то услышав, ходок припадает к земле. Лицо твари оказывается чётко напротив входа в пещеру. Грудь чудовища, как и толстые щёки, раздувается в могучем вдохе. Есть! Резкий выдох, обдав пламенем рожу урода, отправляет в отверстие огненный шар.
— Огнеплюй, — вновь повторяет Клещ. — Не повезло тем, кто в дырке. Кирдык им.
Но тут он не прав. Сгусток пламени, оправленный только что внутрь, наверняка, не первый, не второй и не третий, который туда полетел. В пещере все живы. Снаряды гиганта не могут причинить вреда «мышкам». Иначе бы, ходок, давным-давно всех изжарив, уже утопал бы прочь.
— Не соглашусь, — качаю я головой. — Им, как раз-таки, наоборот, повезло. А вот ходоку нет — он скоро умрёт.
— Хочешь сказать: мы прикончим? — хмурится Вепрь.
— Не мы. Я.
Глава третья
Законы Суши
Зайка вернулась! Но, почему так — среди ночи? И зовёт шёпотом. Значит, не для чужих ушей разговор. Так и знал, что тут что-то нечисто. Осторожно, чтобы не разбудить никого ненароком, поднялся и крадучись двинулся на голос подруги. Все спят мёртвым сном. Вижу Шушу — та ждёт у ложбины. Заметив меня, Зайка призывно махнула рукой и бесшумно посеменила за холм. Направляюсь за ней.
— Туть можно. Они не услышать.
— Как рад тебя видеть!
Потянулся обнять, но малая отпрыгнула.
— Не трогай. Не надя.
Вот те на…
— Что случилось? Рассказывай. Ты сбежала? Теперь за тобой не придут?
Зайка замерла, навострив ушки. Прислушивается.
— Клянись Ночью и Днём, что не тронешь.
Да что с ней такое?
— Клянусь! Что за глупости? Да разве же я тебя обидеть могу?
— Я не знаю… — замялась малая. — Вдруг, ты тоже? Но неть, ты поклялся… Я глюпая.
Плачет? Ох йок… Носом шмыгает. И, как успокоить? Обнять же не даст.
— Плохо про тебя думаля, — снова взяв себя в руки, продолжила Зайка. — Ты ведь тоже идунь. Вдруг, и ты… Но ты друг, ты хороший. Ты не враль. Я уже поняля. Просто дольго… Дольго злилась. На всех на вас.
Неужели… Убью! Убью тварь!
— Дерман?!
— Тише! Тише! Разбудишь. Ещё отойдём. Пошли дальше, пошли.
«Прокричав» это шёпотом, Шуша поскакала к следующему холму. Мне пришлось догонять.
— Хватить, — остановилась она в полусотне шагов от прежнего места. — Дальше могу не услышать, если проснутся. Ты добрый, хороший. Но вы, идуны, все такие уроды — облезлые, ни хвоста, ни ушей.
Я не выдержал.
— Уши есть так-то, — дотронулся я до своего уха.
— Это не уши, — фыркнула Зайка. — Это — мыши сушёные. С идуном я не лягу. Так ему и сказаля. Хотель силой взять — еле вывернулась.
Вот тварь! Но ведь…
— А, что Дрог? Он же с вами был.
— Дрог молчаль, не мешаль. Тоже злой. И все злые. Только ты добрый.
От возмущения у меня защемило в груди.
— А чего же ты только сейчас… Мы же их… Бон…
— Дерьмань вслед кричаль: вернёшься — умрёшь. Он убьёть, он такой. Испугалась тогда, что и ты тоже злой. Далеко убежала. Боялась.
Вот всё и встало на свои места. Один девку снасилить пытался, другой мало того, что не заступился, так ещё и покрывать гада стал. Ну точно, из отряда валить собрались. Ждут, когда у Дрога нога заживёт.
— Я прикончу ублюдка! Обоих прикончу! Набрехали с три короба, твари. Хэл с Боном помогут. У Хэла давно руки чешутся. А Бон… Бон ведь тоже хороший. Не все идуны подлецы.
— Бонь плохой.
И сказано это с такой уверенностью, что меня пробирает до дрожи.
— Я подслюшала. Они с Хэлем сегодня про тебя говорили. Решають, кого из вас скормить Бездне.
— Что?!
— Я потому и пришля. Когдя решиля, что не все идуны злые, догналя вас и сталя крутиться поблизости. Всё ждаля, когдя с тобой поговорить можно будеть. Но ты с этими сидель… Только сейчас смогля.
Спокойнее, Китя, спокойнее. Возьми себя в руки. Кажись, всё поганее некуда. Нужна холодная голова, а то в сердцах сейчас наломаешь дров. Ты умеешь.
— Расскажи слово в слово. О чём они говорили? Это важно.
— Не знають, кого из вас в нору брать, — торопливо продолжила шептать Зайка. — Говорять, что ти дурачок, и обмануть тебя легче, чем Краморя. Но у тебя дари страшные — из тебя очень опасный ходок получится. Они спорили. Бонь за Краморя, Хэль за тебя.
— Что решили? — не выдержал я.
— Ничего пока. Ещё будуть думать.
— Вот гады! А я им поверил…
— Они говорили: последняя нора одного забираеть. Всегдя. Потому и пришли сюдя — здесь про это не знають. А в городе знають. Бездне жертва нужня. Я это слово не слышаля раньше, но сразу поняля, что плохое оно. Не ходи с ними в нору.
Так вот оно что… Первый закон Суши, потому и зовётся первым, что он не последний. Есть ещё и второй, и третий. Из четвёртой норы, либо все людьми возвращаются, либо никто. А из пятой, получается, одному назад дороги нет вовсе. Ходоком только. Вот же уроды… Специально вернулись в тот край, где новички появляются, чтобы из ничего не знающих пустолобышей взрастить себе пятого — жертву. А ведь я мечтал с ними в Бездну пойти. Спасла меня Зайка.