Пятая грань Власти над сущим. Я диктовал миру, что он должен быть таким, каким его вижу я.

И сейчас я видел цитадель, возвышающуюся над хаосом этого проклятого мира. Я сжал кулак. Это место станет моим бастионом.

— Это… невозможно, — выдохнул Лев Горский, впервые потеряв свою обычную самоуверенность.

— Это не крепость… это грёбаный город! — Василий Корюшкин невольно сделал шаг назад, глядя на стены, уходящие за горизонт.

— Это нечто большее, — Радомир Боярский склонил голову, касаясь груди в молитвенном жесте. — Это воля самого Монарха, воплощённая в камне.

Артур сжал кулаки, его глаза горели.

— Значит, так выглядит настоящая защита?

Лира Волконская провела рукой по ближайшей стене, ощущая магическую вибрацию, и хмыкнула.

— Если даже ранг Императора явится под эти стены… я не уверена, что он сможет пройти.

Никита Неклюдов потрогал львиную шапку и присвистнул.

— Даже Василий говорит, что охренел.

Я усмехнулся.

— Мы только начали.

Потому что эта крепость станет символом конца монстров. Я медленно обвёл взглядом созданную крепость. Она была больше, чем просто бастион. Это был ключ. Ключ, запирающий портал от тварей, рвущихся в этот мир.

Цитадель должна была удержать линию обороны, стать последним барьером между Землёй и чудовищами, прорывающимися из-за граней реальности. Но это была только первая часть плана. Вторая часть была куда амбициознее.

— Отсюда начнётся экспансия, — сказал я, глядя на своих бойцов.

Люди молча смотрели на гигантские стены, впитывая сказанное.

— Мы зачистим аномальные зоны с нашей стороны. Мы укрепим защиту порталов. А затем… — я повернулся, ощущая, как внутри меня горит холодный огонь решимости. — Мы пойдём за грань.

Лес Зверей, мёртвые пустоши, все аномальные зоны… Всё это перестанет быть их территорией.

— Этот мир станет нашим.

На нас опустилась тишина. Потом Артур медленно кивнул.

— Наконец-то, мы не просто защищаемся.

— Наконец-то, мы начинаем охоту. — Лира сжала кинжал, её губы тронула лёгкая улыбка.

Лев Горский, поправляя воротник, фыркнул.

— Просто скажи, что не заставишь меня бегать по этим богом забытым джунглям, и я в деле.

— Ты и так будешь бегать, — ухмыльнулся Василий Корюшкин. — Если хочешь остаться в живых.

Радомир Боярский шагнул вперёд и преклонил колено.

— Монарх, твоя воля — закон. Да будет так.

Я молча наблюдал за ними.

— А теперь — все на стены! — мой голос разнёсся над двором.

Бойцы мгновенно пришли в движение. Кто-то бросился к лестницам, кто-то проверял оружие, кто-то уже занимал позиции. Они ещё не до конца осознали масштаб происходящего, но понимали главное — враг никуда не делся.

Я повернулся к Артуру.

— Возвращайся обратно и приведи оставленный отряд. И отправь сообщение — вторая фаза началась.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Как только они будут здесь — все рядовые под твоё командование. — я обвёл взглядом собравшихся бойцов. — Нужно организовать оборону Сириуса-2. Нам нужно время, чтобы укрепиться, а монстры не дадут нам этого времени добровольно.

Артур коротко ударил кулаком по груди, жестом подтверждая приказ, и тут же растворился в тенях портала.

Вторая фаза — полная зачистка аномальной зоны на стороне Земли и закрепление в мире монстров. Для этого нам понадобятся объединенные силы всех стран.

На стенах уже завыли сирены.

— Монстры идут, — хрипло бросил Корюшкин, вскидывая винтовку.

Я поднял взгляд. На горизонте уже двигалась тьма. Первый штурм Сириуса-2 начинался.

Артур Эдуардович Бельский, молодой князь, чье имя уже гремело в устах народа как символ отваги и преданности, внешне казался воплощением силы и непоколебимости. Его фигура, выточенная бесконечными тренировками, напоминала статую из мрамора — каждый мускул, каждый жест говорил о дисциплине и целеустремленности. Его глаза, холодные и пронзительные, как лезвие клинка, светились решимостью, но те, кто знал его ближе, видели в них тень — глубокую, неисцелимую рану, оставшуюся после потери отца.

Даже победа над Голицыным, даже месть, которая должна была принести облегчение, не смогли заполнить пустоту внутри. Артур стал героем, легендой, одним из первых, кто преклонил колено перед Сириусом Эриданом, богом, чье имя теперь звучало в молитвах и гимнах. Но для Артура Сириус был не просто богом — он был Глебом. Его другом, его братом по оружию, тем, кто всегда был рядом, даже когда мир рушился. И все же… даже эта близость, даже эта вера не могли исцелить его душу.

Он ушел в тренировки, как в пучину. Каждый день начинался и заканчивался мечом в руке, каждый удар, каждый выпад был попыткой заглушить боль. Он дрался до потери пульса, до темноты в глазах, до тех пор, пока тело не отказывалось слушаться. И даже тогда, когда руки дрожали от усталости, а дыхание становилось прерывистым, он не останавливался. Ему нужно было стать сильнее. Сильнее, чем он был вчера. Сильнее, чем он мог себе представить.