Не мне одному пришла в голову такая ценная мысль. Гравий и Ждан, обнявшись, как пара забулдыг, идущих из кабака, появились перед чудищем. Первым в атаку рванул Гравий, царь загробного мира. Он спокойно ступил в Смородину.

Огромный меч Кощея рассёк воздух, ударил в переплетение щупалец… И щупальца обвили его. Миг — и Гравий оказался обезоружен, а по башке ему прилетело нежданно негаданно головой Сборщика.

Гравий молча откатился в сторону. Владыка вновь взмахнул головой робота, намереваясь убрать и Ждана, но Ждан оказался не так прост. За мгновение до удара он исчез. Голова лишь развеяла рой пчёл. И все эти пчёлы накинулись на владыку, начали жалить.

Взревев, Владыка врезал головой Сборщика себе, возможно, убив одну-другую пчелу. Быстро понял, что такая стратегия — говно полное и изменил подход к решению проблемы.

По щупальцам пробежали электрические разряды. Пчёлы снялись с насиженных мест, отлетели ко мне и сбились в кучу. Миг спустя на земле корчился Ждан, по которому пробегали разряды.

— Мяу, — услышал я.

Повернул голову и не поверил глазам. На земле загробного мира сидел мой бро и смотрел, как ни в чём не бывало. Обнаружив, что его заметили, он поднялся и, нервно махнув хвостом, отошёл. Снова остановился, посмотрел через плечо — мол, идёшь, нет, тормоз?

— Гравия забери! — крикнул я Ждану. — Отходите!

— Куда? — прорычал Ждан. — Эту тварь не одолеть.

— Я всё-таки попробую, есть одна мыслишка… Не у меня, правда, но то уже детали.

Ждана продолжало колотить, но он сумел подняться и заковылял к Гравию. Я же бросил себе под ноги банки — не пригодились, эх… — и сдавил их Костомолкой. Хапанул родий. Ну, одну. Остальные разлетелись на толпу. Всё не даром пропали.

— Эй, орясина! — заорал я. — Хочешь эту планету? Придётся сначала убить меня!

— Да, — проревел владыка. — Я как раз собираюсь.

Он швырнул в меня головой Сборщика. Я взмахнул мечом, активировав на нём соответствующий Знак. Отбил голову прям как профессиональный бейсболист. Голова улетела аж до середины Смородины и булькнула.

Макаронный монстр ломанул ко мне. Я, развернувшись, бросился за котом. А уж тот понёсся так, что аж уши прижал — для большей обтекаемости, вестимо.

— Убоялся?! — вопил сзади владыка. — Склонись передо мной! Моли о пощаде, и, может быть, я дозволю тебе жить без рук и ног.

— Без рук, без ног, на бабу скок, — пропыхтел я на бегу. — Не, друг, сорян, не моё. Мне руками щупать тоже нравится. И к ногам я привык.

Куда бежит кот, сделалось понятно довольно быстро. Он привёл меня к стальной ленте моста через Смородину. Добежал до него и остановился. А когда подбежал я — запрыгнул одним величественным скоком мне на плечи, разлёгся воротником и кусьнул ухо.

— Ладно, меховая душа, попробуем, — выдохнул я. — Что нам ещё остаётся.

Макаронный монстр нёсся, почти не перебирая тентаклями. Будь здесь Ползунов, его бы, наверное, больше всего заинтересовала механика процесса, и можно ли её как-то воплотить в своих разработках. Например, создать стремительно передвигающихся вооружённых улиток-убийц, которые огнём пройдут по Пеклу, разнося в пух и прах тварей.

— Пади ниц!

— Пожалуйста, не бейте, лучше обоссыте! — завопил я, старательно изображая панику. И, выставив меч перед собой, попятился по мосту.

Пятиться пришлось быстро, потому что владыка тормозами не пользовался. Он развернулся, как опытный стритрейсер, и ломанул на мост. О том, что здесь так не ходят, его никто не предупреждал. Вопрос о том, есть ли у этой кучи щупалец ярко выраженные зад и перед не стоял от слова совсем. На меня таращились два горящих глаза. Вряд ли глаза ягодиц. Значит, сие есть перед.

— Я не убью тебя сразу! — ревел владыка.

— Спасибо, дяденька!

— Ты будешь смотреть, как погибает твой мир. Ты будешь рыдать и молить меня остановиться.

— А ты будешь мучить меня своими тентаклями, пока я не сойду с ума от страсти?

— Да! Что?

— Пытаюсь распланировать новогодние каникулы.

Я практически бежал задом наперёд, достиг, по ощущениям, середины моста. Владыка, который с трудом втиснулся на мост, основательно замедлился, но всё равно пёр уверенно. Как вдруг замер. Остановился и я.

— Что это? — рявкнул владыка.

— Новогодние каникулы? Это ночь с первого на десятое января, самая долгая в году.

— Мяу! — подтвердил кот.

Однако владыке, похоже, было не до русских календарных праздников. Из-под него повалил густой зловонный дым. Горыныч пал смертью храбрых, однако мост продолжал успешно функционировать. Меня он не трогал — я зашёл правильно. А вот владыка был неместный и проконсультироваться забыл.

Макаронный монстр рванулся было назад, но, видимо, физиологически ему это было трудно. Тогда ломанул ко мне. С омерзительным треском пригоревшие щупальца остались на мосту, как яичница на сковородке, на которую забыли плеснуть масла.