— А твой человек этого не знает наверняка?

— Он присоединился лишь в Великом Иглове, вернувшись к нему на службу. Он уверяет, что барон и вторженец знакомы друг с другом, общались. Да и другие ветераны Бурова о нём хорошо отзываются. Так что… Да. Думаю, это заговор.

— Отчаянный этот Буров… Или клинический идиот. Если всё так, как ты сказал, этого уже хватит для обвинения в государственной измене.

— Мне стоит начать действовать? Подготовить послание в высший двор имперской канцелярии?

— Нет. Подождём, пока не будет найдена эта… Как её…

— Анна Бурова, — напомнил своему господину имя убийцы.

— Да. Бедный Коленька…

— Кхм… Константин, ваше сиятельство… — напомнил Арсен отцу имя убитого сына.

— А, да, точно. Костя… Такой славный был… Совсем молодой…

«И уже подсевший на вещества, творящий всякую дичь и совершенно неуправляемый. Мы телохранителей-то ему приставили, чтобы он ничего не натворил… Столько людей обрадовалось, узнав, что его пришили…» — мысленно не согласился Арсен с оценкой «достоинств» этого наглого юнца, что раз за разом приносил одни лишь хлопоты службе безопасности князя. Хотя он ещё не самый проблемный был…

Среди других пятидесяти шести детей князя есть кадры и похуже. Этот хотя бы магом не был и не мог, как один из его старших братьев, «случайно» сжечь гостиницу, в которой остановилась отказавшая ему в ублажении актриса.

По этой и многим другим причинам простые люди старались по возможности не селиться в тех же районах, что и аристократы. Арсен даже семью свою не стал селить в центре столицы…

— Когда похороны? — помолчав целую минуту, уточнил князь.

Арсен едва выдержал, чтобы не высказать своему господину всё, что он о нём думает.

— Сегодня утром. Похоронили.

— А меня почему там не было? — схватился за подлокотники кресла старый князь так, что раздался хруст. Может, это дерево, а может, и его старые кости…

«Потому что ты был пьяный в хлам и развлекался с двумя моделями. А меня послал прочь, не дав и слова сказать», — мысленно ответил ему Арсен, а вслух сказал полуправду:

— Вам нездоровилось, и вы искали утешения из-за утраты. О том, что вы плохо себя чувствуете, сообщили публике. Боль потери слишком тяжёлая…

— Это да. Хорошо. Потом надо будет зайти в фамильный склеп… Как-нибудь… На днях…

«Ну да, ну да. Ври больше. Тебя там уже пару лет не было. Вечно венки на праздники и годовщины от твоего имени я таскаю».

— Что же, раз с большей частью вопросов мы разобрались, найди мне кого-нибудь, кто утешит мою печаль.

— Мой господин… Это были только неотложные вопросы, ради которых вы меня сами позвали. Помимо этого, вашего решения ожидает больше двадцати острых вопросов… — как бы невзначай посмотрел на оставленные на столе папки с бумагами Арсен.

— Ну, острые не значит неотложные. Завтра продолжим. Найди мне кого-нибудь. Может, эту, как её… Новенькую горничную. Иностранку.

— Изабеллу?

— Да! Её! В прошлый раз мне понравились её старания и стеснение. Такая актриса! Ты бы знал!

— Хорошо, я позову её, господин, — едва удержался от того, чтобы не показать своего разочарования, Арсен.

«Кажется, этой ночью мне придётся самому заняться большей частью документов и вопросов. И надеяться, что рано утром старый пень будет в подходящем настроении для того, чтобы их подписать…»

Арсен вышел за дверь и отправился в дом прислуги, где нашёл и разбудил Изабеллу.

— Что? Опять? Но вы же говорили, что это один-единственный раз…

— И повторю это снова. Ты же помнишь, почему тебя вообще взяли в прислугу? Не стоило воровать у незнакомого аристократа. Тебе вообще повезло, в отличие от многих других «охотниц». Так что выбирай. Или так, или тюрьма.

— Но это нечестно! Меня подставили в тот раз! Я взяла бумажник, чтобы вернуть его…

— Все вы так говорите… Давай, ты же всё понимаешь. Твой муж и ребёнок хотя бы голодать не будут. Многие и мечтать о подобном не могут.

— Это несправедливо… Я не какая-то там подстилка!

— А где ты видела в этом мире справедливость, девочка моя? Это мир сильных. Слабые погибают, становятся кормом для тех, в чьих руках есть власть. Не забудь снять обручальное кольцо и добавить в свой голос акцент, как мы с тобой договаривались. Поняла?

— Да, господин… — едва сдержала слёзы угодившая в ловушку судьбы девушка, с ужасом вспоминая прошлую встречу с похотливым князем.

— Это тебе…

Арсен и сам не был в восторге от того, что происходит, но этот мир действительно суров и не прощает ошибок. Он это понял давным-давно, ещё будучи ребёнком. Единственное, что он мог сделать, — это приложить все усилия, чтобы люди, оказавшиеся здесь, не чувствовали себя как на каторге.