– А что в остальном плане? В чем была цель?

– Она, - сказала она, указывая на все еще бессознательное тело Дебби.
– Хилдрет ее обрабатывал. Он уже заключил договор. Его инструкции были ясны. Дебби Роденбо была именно тем, что им было нужно. Наивная, невинная девственница. Первый обряд третьего апреля открыл Рив в Храм Белария, а затем Дебби была помещена в Рив. С тех пор она там и находилась. И шестьсот шестьдесят шесть часов спустя после того первого обряда произошло то, что произошло сегодня ночью. Рив снова открылся, и...

– И Дебби вышла, - понял Уэстмор. Наконец он понял назначение хромированных колец, которых теперь не было. Беларий вырвал их...
– И теперь она беременна.

– Да. Так что просто забудь об этом. Отвези меня к Вивике, а потом уходи. Ты ничего не можешь сделать, - она ткнула пистолетом ему в затылок.
– Иначе мне придется убить тебя, а я не хочу этого делать, потому что ты мне тоже всегда нравился.

Теперь Уэстмор увидел, что пистолет, который она держала, был тем же самым, который он видел в ящике стола в офисе. Если бы она сидела спереди, он мог бы рискнуть и схватить его, но на заднем сиденье?

"Я бы умер через секунду".

– Так что просто езжай. Направляй на него и переезжай через первое дерево, - она лучезарно улыбнулась.
– Ты справишься. Удачи тебе.

Уэстмор не видел вариантов, но мгновение спустя один из них был открыт для него.

Окно в задней двери разбилось вовнутрь. Карен закричала сквозь дождь из стекла, и вверх раздалось несколько оглушительных выстрелов. Дым заполнил салон, и когда Уэстмор огляделся в дымном безумии, он увидел, что двое других адипозианцев действительно были на ногах.

Они разбили окно и лапали Карен.

Ее пистолет упал на пол.

– Помоги мне!
– раздался ее безумный крик.
– Уэстмор, помоги мне!

У одного из них было два клока ее волос, а другой держал ее за горло.

– Помоги мне!
– взмолилась она в последний раз.

– Не сегодня, - сказал он и вдавил педаль газа в пол.

Когда машина тронулась, Карен вытащили. Он не стал смотреть в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что начиналось. Большая машина качнулась по дороге, с грохотом перелетела через упавшее дерево. Голова Уэстмора стукнулась о крышу, но машина перелетела через дерево без серьезных повреждений.

А затем он уехал, а Дебора Роденбо все еще была без сознания, но все еще жива на заднем сиденье.

ЭПИЛОГ

СИЭТЛ,

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Первое похмелье Уэстмора за почти четыре года, несомненно, было худшим в его жизни.

"Почему люди пьют?" - задавался он вопросом.

Когда он поднял глаза с кровати, Дебби сидела на дряхлом диване, ела печенье и смотрела телевизор. На ней был халат, ее беременный живот был похож на большую сумку на коленях. Он натянул свой халат и схватил сигареты.

– Доброе утро, э-э-э, добрый день.

– Попробуй добрый вечер, - поправила она, не отрывая глаз от телевизора.

"Она, должно быть, шутит".

Он открыл дверь и вышел. За узким портиком убогой комнаты лился дождь во всем великолепии Сиэтла. Взглянув по сторонам мотеля, он не увидел других огней ни в одной из комнат, словно они с Дебби были единственными гостями. Сейчас была почти ночь.

"Господи, я уже двадцать четыре часа в постели? Вот что я называю сном пьяницы".

Он чувствовал себя безответственным и бесполезным; он должен был заботиться о ней. Все время до...

Он наблюдал, как машины проносятся под дождем, шоссе всего в двадцати ярдах от мотеля. Быстрое, хриплое шипение шин помогло ему очистить разум, но это было не слишком утешительно.

"Больше нет времени держать голову в песке, - подумал он.
– Она, вероятно, родит завтра".

Что тогда?

Но Уэстмор уже знал ответ на этот вопрос.

На шоссе прямо впереди завизжали гудки, почти столкновение. Когда автобус промчался мимо - вероятно, со скоростью шестьдесят миль в час, его шины врезались в стоячую воду и подняли большую черную волну с улицы. Уэстмор отступил внутрь и закрыл дверь.

Душ немного оживил его. Налитые кровью глаза посмотрели на него в зеркало.

"Дерьмо..."

Он подумал о бритье, но отказался от этой идеи, заметив, как сильно трясутся его руки.

Из маленького радиоприемника с часами на подоконнике доносилась мрачная, угрюмая фортепианная музыка. Каким-то образом он чувствовал себя менее неудачником. Но ведь он не потерпел неудачу, не так ли? Он проделал весь этот путь и защитил ее, и его единственная ошибка была в том, что он упал с поезда.