— Попросить у него помощи, естественно. Не упускать же такой момент? Вот я и говорю, бросс…

— Малуш, — сказал я, — Меня зовут Малуш.

— Приятно познакомиться, Малуш. Ну, так ты поможешь?

— То есть, ты видишь будущее. Видишь, что мир может погибнуть в огне Вечного Дня из-за глупости Яриуса… Видишь, что Бездна хочет погрузить его во Тьму… Но тебя интересует лишь судьба того Тёмного в Камнеломе, который выбрал себе не лучший источник силы?

Целительница тут же оказалась рядом, её глаза сверкнули тёмными грозовыми тучами.

— Но если этот Тёмный — центр моей Вселенной? Если меня его судьба интересует больше, чем судьба этого мира?

— А, любовь… — с каким-то даже разочарованием произнёс я.

Ну да, там, где присутствует любовь, самые твёрдые аргументы раскалываются в пыль.

— В общем, ты просто хочешь, чтобы я помог? — спросил я и почувствовал себя очень глупо.

Уж очень красноречивый взгляд был у этой женщины, когда она закатила глаза. Что-то вроде «О, боги! Ну наконец-то этот безмозглый бросс додумался!»

— Да, — коротко и терпеливо ответила Евфемия, — Ну так что, обсудим?

Я поскрёб затылок и пожал плечами. Вот так вот ищешь-ищешь подвох, ищешь-ищешь скрытую корысть, а на деле-то оказывается… Провидица узрела будущее и такая: «Какое счастье, что мимо идёт мессия, спасающий Вселенную. Вот он-то мне и поможет!»

— Мне нужна сон-трава, причём много, — я перешёл к делу, — А ещё пух воронёнка, рождённого в безлунную тёмную ночь за час до рассвета.

— Ого, — не удержалась Евфемия, — Приятно встретить знающего… кхм… алхимика.

Я поморщился. Хоть и соскучился по лести, но бросская натура явно была к этому не привычна.

— Давай уже, что там с этим твоим Тёмным, — буркнул я, — Рассказывай.

Витимир Беспалый, живший в Камнеломе, был из круга тех Тёмных, что поклонялись не Бездне, а древнему богу Хмороку.

Совсем как Вайкул, которого я пришил ещё в своём замке под Солебрегом. Тот ведь даже ничего не знал о Бездне, ждал воскрешения Хморока и думал, что все Тёмные к этому готовятся. Вот только Вайкулом, насколько я знал, манипулировал Ефим, которого я грохнул чуть позже на маяке.

Витимир же, благодаря целительнице Евфемии, обладающей даром провидения, знал, кто такая Бездна и что доверять новым Тёмным нельзя… Вот только его мнения никто не спрашивал.

Последователи Бездны знали о пророчестве, что Хмороку поможет вернуться бросс, предавший свою веру. И что он будет держать путь в горы, прямо к древнему храму бога смерти и мрака.

И по этому же абсурдному пророчеству, этому броссу придётся сражаться с Тёмными, которые поклоняются Хмороку. Потому что для них это шанс стать вместилищем для души древнего бога, а о более высшей награде они и не мечтают.

Витимир тоже когда-то об этом мечтал, и поэтому выбрал Камнелом для своей миссии, чтобы обрести там настоящую силу и тихо-мирно ждать прихода бросса-изменника из пророчества. Кстати, он был довольно мягок душой, что всё же является редкостью для Тёмных, поэтому и питал свои силы из крови магических существ, стараясь не губить людей. Эту особенность печатей в пещерах я правильно подметил.

Кстати, в этих пещерах-то Беспалый и получил своё название, когда пытался самостоятельно решить проблему со своими печатями. Уничтожив одну, он лишился мизинца, и тогда-то и понял, какую ошибку допустил в молодости. Он не мог сам разрушить печати, это сразу же отражалось на его теле.

Волей судьбы в Камнеломе Тёмный встретил Евфемию, и его сердце дрогнуло… Теперь Витимир Беспалый о приходе Хморока уже не мечтал, вдруг поняв, что в жизни могут быть совсем другие желания. Но, как оказалось, он посадил себя на цепь, которую не так легко снять.

Да ещё вдруг выяснилось, что прихода бросса ждёт не только он, но и ещё какие-то Тёмные, о существовании которых он раньше и не знал. К счастью, Евфемия рассказала Витимиру, кому именно служат эти новоявленные Последователи Тьмы. К несчастью, они тоже владели тёмной магией и хитростью укрепили жертвенные печати.

Именно поэтому возле Тёмного всегда находился Храмовник Яриуса, который тоже поджидал бросса из пророчества. О том, что миру угрожает совсем не Хморок, паладины Яриуса так и не знали…

— Или им не дозволено знать, — добавил я, когда Евфемия закончила рассказ.

Целительница пожала плечами.

— Бывает, мне открывается будущее, но помыслы богов всегда закрыты от меня.

Я лишь отмахнулся. Даже когда Сияна явилась ко мне, призналась, что от Яриуса пахло, как и от меня, Бездной. Светлый бог был в близких отношениях с Повелительницей Тьмы, и, значит, его Храмовники умышленно помогали её последователям и охотились за мной.