— Надо же его за обиду успокоить, — объяснил Дардиолай, — что я «по недомыслию» нанёс. А так можно убедить, что удар его должен стать решающим, в том великая слава, в песнях победителя будут прославлять. Ну и ещё кое-что.

— Что именно? — прищурился Диурпаней.

— При успехе ему будет ближе всего лагерь римский грабить, — усмехнулся Дардиолай.

Сабитуй рассмеялся, хлопнул себя по колену.

— Соблазнится? — повернулся Диурпаней к Вежине.

Тот пожал плечами.

— Однако, до удара из засады нам дожить надо, — сказал Дардиолай, — у римлян две алы конницы. Одна тысячная, к тому же катафрактарии. И пехоты больше, растянуть строй проще. Окружат они нас

— На крыльях надо накопать ям с кольями, — предложил Диурпаней, — и отступить так, чтобы они туда налетели.

— Но все эти уловки нам всё равно не помогут, — заметил Вежина, — так, самую малость подсобят.

— Не, — возразил Сабитуй, — уж послушайте меня, я свою землю знаю. Есть одно место неподалёку. Не придётся ямы на крыльях копать.

— Что же, всё в воле богов, — сказал Дардиолай, — ну а нам всего лишь нужно напоследок дать «красношеим» так просраться, чтобы надолго запомнили. Ублюдки ведь думают, будто победили уже. Цезарь, поди, о триумфе распорядился. Вот к гадалке не ходи — легионеры не горят желанием рогом упираться. Нахватали почестей. Все мысли об отдыхе, и лучше возле канабы, где таберны и лупанарии.

— Тебе бы речи перед войском произносить, — усмехнулся Вежина, — зараз бы всех воспламенил.

— Во-во, — вторил ему Диурпаней, — истинно Молния.

— Доверите? — прищурился Дардиолай.

— Ещё чего удумал, — засмеялся Вежина.

— Я речи не учён толкать, — согласился Збел, — всё больше головы рубить, и вот, что я вам скажу, господа мои — а не срубить ли нам голову, что нам противостоит?

— О чём это ты? — не понял Сабитуй.

— Легата хочешь убить? — догадался Вежина.

— Ночью в лагерь думаешь проникнуть? — предположил Диурпаней.

— Нет, по лагерю ночью я уже побегал, — возразил Дардиолай, — хлопотное и малополезное занятие. Одному тяжко, а толпой и подавно.

— А ведь когда-то сдюжил такое, — напомнил Диурпаней.

— Было дело, но раз на раз не приходится.

— О чём же толкуешь?

— Пробиться к Орлам хочу. Не ночью в лагере, а среди бела дня и прямо в сече. Вдруг выгорит? Орла срубить, а то и легата прикончить — это, господа мои, дело.

— Они же, как гидра, — покачал головой царь, — одну голову срубишь, на её месте две вырастут.

— Бессмысленно, — поддакнул Вежина, — это же римляне, не сарматы какие-нибудь, что разбежались бы после гибели вождя.

— И не тевриски, — добавил Сабитуй.

Вежина исподлобья взглянул на царя костобоков, но не возразил.

— Да и как в одиночку-то? — спросил Диурпаней, — ты, Збел, конечно, воин великий, но не против стены щитов.

— Не в одиночку, — подбоченился Дардиолай, — вот скажите, господа мои, готовы собрать одну драгону из охочих людей?

— Ну-ка, поясни, что задумал, — велел царь.

Через некоторое время все четверо вышли на высокое резное крыльцо буриона. Внизу собралась толпа. Половина её выкликала имя Дардиолая, а другая рычала в гневе, требуя его же к ответу за нанесённые оскорбления.

Увидев Збела, живого, здорового и не в путах, разгорячённые даки и костобоки малость поутихли, а тевриски наоборот, загудели пуще прежнего.

— Отдай его нам, Вежина, — выступил вперёд Дейотар.

На гетском он говорил чисто, не то, что битые Молнией багауды.

— Это с чего бы вдруг? — заступил ему дорогу Сабитуй, — расправы хочешь за то, что он в одиночку троих твоих мордоворотов унизил?

— Он напал первым.

Сабитуй покосился на Дардиолая. Тот кивнул. Лицо его при этом оставалось совершенно спокойным.

— Ну и что? Крови не пролил. Так, повалял дураков. Если они столь скверные воины, кто в том виноват?

— Он — колдун! — Дейотар ткнул в Дардиолая пальцем, — не может человек таким быстрым быть!

— Может и колдун, — спокойно заметил Диурпаней, — ну и что с того? Сказано же — крови не пролилось. А раз колдун, то и урону вашей чести нет. Всякий скажет, от колдуна претерпеть не стыдно, ибо тому тёмные боги помогают и злые демоны. С какого хера вам его выдавать?

— Не выдадите, уйдём. Воюйте сами.

— Подожди, брат, — Вежина взял тевриска под локоть, — давай потолкуем спокойно. Ты меня знаешь, я против тебя подлости никогда не умышлял, кровь мы ещё в юности смешали. Сам посуди, что будет, если ты уведёшь своих людей?

— Хорошо будет, — оскалился тевриск, — вас передавят, а мы своё возьмём.

— Интересно, как? Если нас передавят, то вас и подавно. Вас же меньше.

— Когда вас пожгут и уберутся восвояси, мы вашу землю и займём, — заулыбался Дейотар.