Да и вообще… Чтобы рассчитать формулу, по которой нарастает мощь заклинания, нужно больше попыток. Чтобы иметь достаточно…

«Смертный, давай уже!» — Хморок не выдержал.

— Ну, смердящий свет… — прошептал я, накалывая палец о клык Кутеня, который уже весь слюной истёк.

Ма-а-а-аленький… кро-о-о-охотный узор в воздухе… на! Пошёл!

Огненный вихрь сорвался, и Кутень сначала понёсся рядом, не влезая в центр. Но цербер будто назло накапал слюной на огненный заряд, отчего тот резко увеличился, а потом пёс заскочил внутрь.

Я прикрылся ладонью от вспыхнувшего над предгорьями солнца. Ярче, больше, мощнее… Вашу ж мать-Бездну!

— Кажется, та вершина намно-о-ого дальше… — проворчал я, продолжив путь и с мальчишеской шкодливостью стараясь не смотреть, что натворили мои руки.

Кстати, так гораздо удобнее бежать — светло, как днё…

БА-А-А-АМ!

От грохота и от того, как тряхнуло землю в этот раз, меня сорвало со склона. От землетрясения скалы покрывались сетью трещин, деревья будто сами выползали из дрожащей породы, из вековых гнёзд вырывались огромные валуны и пролетали рядом — всю свою прыть я потратил, чтобы не угодить под них.

Заодно потренировал и огненный щит, отбивая им катящиеся прямо на меня камни и брёвна. Скользя по склону, пытаясь не попасть в трещины и сохранить равновесие, я отталкивал валуны, на которые хватало сил, или отпрыгивал, если они угрожали меня раздавить. Не сразу я понял, что просто оседлал новый оползень, и мне приходилось перепрыгивать по глыбам, которые ворочались подо мной в месиве из грязи и брёвен.

К счастью, довольно скоро всё прекратилось, и я даже удивился, что можно просто стоять, и не надо прыгать, уклоняться, пригибаться… Я обернулся, глядя на поднимающийся над горизонтом огненный шар, словно шляпка от гриба. К счастью, он уже затухал, превращаясь в вал из дыма и грязи…

— Твою ж… — я окутал себя огненным щитом, когда с юга вдруг прилетел ветер.

Меня сдвинуло, вокруг пронеслись мелкие брёвна и камни, и мне пришлось сожрать уйму энергии, чтобы щит превращал всё это в пепел и уголь. Да я на заклинание вихря столько сил не потратил…

Горы вокруг будто стряхнули с себя пыль, небо потемнело от набежавшей грязевой бури, но вот всё стихло. Я мановением руки свернул «огненное яйцо» и закашлялся, когда пыль забилась в лёгкие.

Рядом возник довольный Кутень:

— Там-там-там! — его счастью не было предела, — Бам-бам-бам!

— Да видел, — буркнул я, понимая, что в моих руках на самом деле оказалось страшное оружие.

Не может быть, чтобы обычная капля бросской крови, смешанная с тёмной и огненной магией, могла сотворить такое! Тут наверняка дело в божестве, сидящем внутри меня…

«А ты догадлив, смертный», — Хморок усмехнулся, — «Всё немного сложнее, но результат ты видишь. Только помни, эта сила может и убить тебя».

Я усмехнулся:

— Как и любая магия вообще…

Тёмная аура на горизонте никуда не исчезла, но я чувствовал, как она стала мерцать от гнева. Или это страх?

Шану Куо будет полезно знать, на кого он открыл свою гнусную пасть. И что он идёт сражаться не просто с «бросским воином», и одним чесноком не отделается. То, что часть его армии погибла под обвалами, будет хорошим знаком, с каким противником он будет иметь дело.

«…сила моя скрыта во Тьме, и меня не слышат», — сказал Хморок, и его голос угас, когда он снова погрузился в недра моей души.

Я поджал губы. Это была строчка из Завета Ушедших во Тьму, и её можно было толковать по-разному. Самое главное, она учила, что желательно скрывать свою силу, чтобы противник тебя недооценивал. А ещё самому нельзя недооценивать противника… Хморок напомнил мне об этом и ушёл.

— Я помню, — ответил я, снова выдвигаясь в путь.

Идти по завалам теперь было не совсем удобно — рыхлые горы обломков грозились обвалиться или перевернуться под моими ногами, а острые обломки брёвен торчали со всех сторон.

Всё же меня кольнула мысль… А землетрясения никак не навредят тем, кто двигался по шахте? Мне оставалось положиться на познания камнетёса в строительстве шахт и чутьё Евфемии — должна же была она предсказать, что тут устроит тот самый бросс?

— Кутень, дуй вперёд и попробуй или найти лазейку, или лети через выход у целительницы, — скомандовал я, чуя, что моя магия могла натворить дел.

Цербер исчез, молнией устремившись вперёд. А я, вдруг почуяв приближение светлой ауры, обернулся.