Шрифт:
Это тоже было коварным приёмом Бездны. Да, потом среди железняков будут царить жестокость, и казни несогласных станут привычным делом. Но после того случая на сторону знахаря перешла большая половина броссов…
И теперь в Бросских Горах царила война.
Глава 8
Всё это я увидел, лишь прикрыв глаза на мгновение. А когда открыл, узрел ухмыляющегося меченого.
Другие двое в порыве удивления шагнули и тоже коснулись Губителя Древа, чтобы осознать, что он реален. И этим они помогли мне взвесить все их грехи.
— Это ничего не значит, — наконец, сказал меченый, взвешивая в руке мой топор, — Кто мы, чтобы понять священные писания? Почему он оказался в твоих руках, неважно, ведь ты донёс его сюда… Ясно одно — великий Волх теперь получит и топор, чтобы пророчество свершилось, и его тело станет тем самым сосудом.
В его глазах уже не было страха, и последние нотки опасения исчезли из взглядов кудрявого и лысого. Их вера в ересь прошла краткое испытание и, наверное, даже укрепилась.
Я же недобро ухмыльнулся. Помимо чёрного камня, который показывает прошлое и грехи, в Губителе Древа была запечатан и белый камень. И он позволял мне видеть будущее…
— За убийство соплеменников… — спокойно начал я, и улыбка исчезла с лица меченого.
О да, он уже казнил соплеменников этой самой рукой, в которой держал Губитель. И не только мужчин, но и стариков, женщин… И детей. А значит, прощения ему не будет.
Но он ещё поживёт, потому что должен будет посеять страх в сердце Волха. Тут не только Бездна умеет в коварство…
Рядом со мной открылся портал, и оттуда, оскалившись, вышел Кутень. Он гордо поднял голову, показывая белоснежное пятно на груди… Да-а-а, вот настоящий Сумрак! Как говорится, узрите, грешники.
— Ещё… это… — только и захапал ртом кудрявый, самый молодой, — Но как?!
Надо было видеть, как расширились зрачки у всех троих. Нет, спускать на них цербера я не собирался — кровь бросса легко погубит любое исчадие Тьмы, и с этим ничего не поделаешь.
Но это и не требовалось. Я сам их покараю…
— … Хморок приговаривает вас к смерти, — закончил я, забивая в их разум последний гвоздь неизбежного.
И Губитель, исчезнув из руки меченого, появился в моей.
Одно мгновение, и я метаю топор в кудрявого. Тот как раз изумлённо смотрел на пустую руку своего соратника, когда Губитель вошёл ему в прямо в пах, заставляя согнуться и сбив с ног.
Тишину над заваленным Углеяром расколол истошный крик покалеченного насильника, из разума которого я вытянул все его ужасные проделки.
Я — справедливость…
Мгновение — Губитель снова в моей руке, и я легко отбиваю атаку меченого. Тот, очнувшись, уже бросился в атаку. Его топор соскальзывает вниз по лезвию моего, и атакующий ныряет следом.
Сбоку надвигается новая угроза — наконечник копья едва не чиркает меня в висок, но я легко уклоняюсь и вызываю огненный щит. Лысый врубается лицом в плотную огненную пелену и орёт, когда его борода начинает полыхать.
Меченый явно опытный воин, и он, когда его топор втыкается в землю, не разворачиваясь, сразу толкает меня плечом. Второй в этот момент, справившись с шоком от ожога, уже пытается подсечь меня копьём снизу, чтобы сбить с ног.
Я позволяю меченому оттолкнуть меня, сам подгибаю ноги, и, отлетев на несколько шагов, спокойно приземляюсь.
Всё это происходило под истошные крики покалеченного кудрявого, который так и катался с расколотым тазом. Меченый с лысым бросили на него обеспокоенные взгляды, понимая, что красавчику уже точно будет незачем охмурять женщин. А главное, нечем насиловать.
— Ма-а-ама! — всхлипывал кудрявый, но помочь ему, наверное, ни один бы целитель теперь не смог.
И его мать, кстати, погибла от его руки… Не хотела вставать под знамёна знахаря Волха.
Вот такая вот беда постигла Бросские Горы из-за этих уродов.
Кудрявый ещё раз всплакнул, глотая сопли, и затих…
— Ты-ы-ы… — с ненавистью выдохнул меченый, выпрямляясь, — Ты же лиственник!
О-о-о, в ход пошла хитрость. Бездна, а с твоими подельниками ещё ничего не потеряно.
— Тебе же нельзя убивать! Ты понимаешь, что натворил, святоша?!
Я лишь улыбнулся. Да, я помнил, что служу Свету, но сейчас здесь разговаривали самые настоящие тёмные… И мы все делили Тьму и решали, кому она принадлежит.
Силам зла? Или тем, кто просто хочет равновесия?
Поэтому я и выбрал те методы, которые эти головорезы легко поймут. Которые почувствуют, что пришли их последние дни, что кара грядёт и им негде будет скрыться. А значит, они будут делать ошибки!
Но что-то я задумался, вестник демагогии…
— Твоё Древо тебя проклянет! Тебе не будет места нигде, изгой!