— А чего они тогда осадные башни-то катят? — поморщился я, — Голую землю осаждать?

— Ну-у-у…

Кнез и десятник замялись, а в разговор опять вмешался Витимир Беспалый.

— Да нет никакой Магии Пыли, — сказал он, — Есть Храм Знойных Песков в Лучевии, но там обучают магов воздуха, иногда огня.

Все повернулись к нему.

— Прислужники Бездны пытались склонить меня на свою сторону, и показывали силу этой самой Магии Пыли, обещали посвятить в это таинство. Она действительно обладает внушительной силой… но я думаю, что это просто особым образом зачарованная пыль, которой обычно управляет маг воздуха.

— А чем зачарована? — спросил я, и потом, усмехнувшись, уточнил, — Или, вернее сказать, кем?

— Вот именно, кем-то очень сильным… Я пытался разгадать состав этой пыли. Не буду говорить, как она попала ко мне, — Витимир усмехнулся.

— Что там, неужели опять Магия Крови?

— И да, и нет…

Мы уже стояли на другой стене Камнелома, наблюдая, как в глухой ночи на соседних склонах, где находился Углеяр и ещё какие-то деревни, мелькают огни фонарей и факелов.

Шан Куо активно готовился к штурму города и всячески сопротивлялся нашим попытками разведать, что у него происходит в лагере. Даже Кутеня с церберами мне пока пришлось отозвать — маги Тёмного Жреца окутывали небо над горами особой сетью магических заклинаний, которые могли причинить урон даже созданиям Тьмы. Видимо, Шан Куо хорошо подготовился и знал, какого питомца я прикормил.

Так же я приметил в защитном плетении намёк на то, что Шан Куо снова ждёт моей огненной атаки. Скорее всего, он хочет её либо отразить обратно, либо куда-то в сторону — на что сил хватит. Поэтому снова повторять приём со всесокрушающим огненным вихрем было опасно, ибо можно было уничтожить самих себя. А проверять, действительно ли способен Шан Куо при помощи сотен магов, защититься, я не собирался.

Даже обычных разведчиков сложно было послать. Мы отчётливо слышали рычание сотен упырей, шастающих где-то внизу под стенами — твари с поразительным слухом и нюхом сразу обнаруживали любого лазутчика.

Всё-таки недооценил я силы противника… Армия Тёмного Жреца оказалась воистину огромной, и теперь даже казалось чудом, что они разбили лагерь. Мне подумалось, что если бы Шан Куо пошёл вперёд, не останавливаясь, он бы просто смёл все стены и наши защитные сооружения, вместе со всеми чарами.

Но Шан Куо был осторожен и явно не желал рисковать… Он тоже уже несколько раз обжёгся, недооценив меня, и сейчас его рассудительность дала мне небольшую передышку.

Теперь же я стоял на южной стене Камнелома, с лёгкой дрожью в теле вглядываясь в мерцающую боевыми огнями темноту, и мне казалось, что я смотрю в зеркало. Смотрю в своё тёмное отражение, в того самого себя — далёкого, почти забытого Всеволода из прошлого мира…

Сейчас я смотрю на войско Десятого Тёмного Жреца, который хитростью завоевал не один город, и даже самые неприступные крепости. Он тоже бы не стал брать город нахрапом, даже если бы потерял элемент внезапности.

И теперь битва с Волхом, даже с Первым Жрецом в его теле, казалась мне детской прогулкой. Я сжал края каменного зуба, из-за которого выглядывал, и камень стал трещать и крошиться в моих бросских пальцах… Теперь-то я понял смысл древней мудрости, где говорится, что «самый страшный враг — это ты сам».

— Смердящий ты свет! — вырвалось у меня.

Лёгким волевым усилием я попробовал взять контроль над своими эмоциями, но без особого успеха. Кажется, я теперь знаю, что такое — настоящий страх… Это когда есть, что терять.

Всеволод Десятый, ведя войска в атаку, ни за кого не боялся. Ему в этой жизни больше нечего было терять… Потеряй он свои войска, лучших генералов и магов — и он не повёл бы глазом. Развернулся бы на поле, полном крови и трупов, и двинулся бы собирать новую армию.

Всеволод даже свою руку отдал без единой эмоции, понимая, что это лишь нужная жертва на пути к неизмеримой мощи. Но вся хладнокровная крепость Десятого рухнула, едва он узнал, что в этом мире у него ещё кто-то есть…

Так и сейчас — у меня за спиной был город, в котором были люди, дорогие моему очнувшемуся сердцу. Особенно Лука, к которому я так сильно привязался.

Или Креона, которая сейчас носится с магами вдоль стен, готовя их к атакам огнём. Или бард, который в облике оборотня сейчас уносит свою задницу от тысяч клыков бросских упырей.

А где-то далеко жаждет встречи со мной Агата Ясная. Она сама ещё не знает, как жаждет этой встречи, но я её найду и напомню.

«Если я сейчас не остановлю этого Шана Куо, то Агата уже не сможет его остановить». Едва эта простая мысль сверкнула в моей голове, как дрожь в теле исчезла, и я мгновенно успокоился. Характерной чертой Всеволода всегда было превращать свою слабость — в силу.