А мне в брюхо уже летело копьё, собираясь намотать мои кишки. Ну, его я уже перехватил свой собственной рукой, одновременно выворачивая корпус.

Кистень летел уже в обратном движении, возвращаясь к хозяйке и собираясь по пути пробить мне затылок. Лёгкий доворот головы — и железная смерть снова пролетела лишь на волоске.

Вот только оружие не цепи тем и сложно, что перед каждым ударом над ним нужно снова обрести контроль. Чем и занялась бросская воительница, закручивая цепь.

И каково же было её удивление, когда я тут же оказался возле неё и, ткнув ладонью ей в грудь, отправил в полёт в тот самый валун, на котором они сидели, когда нас встречали.

Между девушкой и камнем тут же возник сердобольный Кутень, делая своё тело вещественным.

Вообще, я собирался больше использовать свою магию, но звериная реакция цербера позволила сделать мне битву ещё красивее. Со стороны бой выглядел, скорее всего, так — в меня полетел кистень, я увернулся от него и топора, потом перехватил копьё и, снова увернувшись от железного шара, вдруг метнулся вперёд и толкнул девушку ладонью.

Воткнувшись в цербера, девушка перелетела через него и, взвизгнув, исчезла где-то за валуном. Где росли очень густые и красивые, но крайне колючие кусты цветущей акации…

А за моей спиной растерянно переглянулись два её соратника, которые явно упустили, куда я пропал, и чуть не запутались в своём оружии.

Тут же они кинулись ко мне с гневными воплями. Но мне было интересно продолжить свой эксперимент, который я начал ещё в бою с Шаном Куо — я вообразил огонь, смешанный с Тьмой Хморока и взгретый бросской кровью, и мысленно обернул всё это вокруг своей руки. А потом, насколько позволяла мне моя скорость, метнулся им наперерез.

Насколько такой щит крепок?

Удар копья я принял на раскрытую ладонь, объятую тёмным пламенем, и буквально увидел, как древко вспучивается и трещит от встречи с непробиваемым препятствием. Я даже не почувствовал укола наконечника, а бросс закричал от боли, словно атаковал гранитную скалу. Да ещё и я залепил ему оплеуху сверху, буквально вогнав его лицом в тропинку.

Второй попытался воткнуть в меня сразу два топора, целя в шею с двух сторону, но наткнулся на обновлённый «огненный кокон». Даже не шелохнувшись, я ударил его огненной формой, напоминающей кулак, и отправил в полёт в ближайшие деревья.

Сразу же повисла тишина, нарушаемая только руганью девушки в колючих зарослях, да шипением воина в деревьях. Обо что-то он там здорово ушибся. Тот же, которого я приложил об землю, отключился надолго…

— Я думал, ты будешь драться честно, голыми руками, — присев над поверженным воином, сказал Виол.

— А голой магией уже не считается? — возмутился я, — На меня трое с оружием, а я должен о чести думать?

— Ну-у-у… — Виол поскрёб затылок, — Если учесть, что в тебе намешаны души могучих существ, то ещё надо посмотреть, кто из вас бесчестнее был.

Вот умеет же этот вестник душности задеть…

— Я топор убрал, — буркнул я.

— Да, да, — сказал Виол, потом показал в сторону, — Но мы всё равно не одни.

Я посмотрел туда, куда он показывал. Дальше на тропе стоял ещё один бросский воин, сжимающий в руках огромную двуручную секиру. Одет он был в кованый доспех, как и я, без шлема. Седая короткая борода, лысина со шрамами, один глаз прикрыт повязкой.

Внутри меня всё же что-то кольнуло… А вот к нему у меня явно были тёплые чувства.

В этот момент воительница наконец вырвалась из кустов, рыча от боли и злости. И тут же, снова перехватив кистень, вскочила.

— Убью!

— Рогнеда! — рявкнул незнакомец, стоявший дальше на тропе.

Бросска, которую он назвал Рогнедой, замерла, тяжело дыша и буравя меня ненавидящим взглядом, но кистень опустила.

— Рогнеда, бери своих охламонов, — продолжил могучий старик, — И ты, Малуш, давай помогай ей, раз натворил дел. Друзей своих тоже зови.

Я даже слегка растерялся. Чего это он тут раскомандовался?

— Уходим, здесь больше нельзя находиться, — воин развернулся, показывая топором следовать за ним, — Волх выпустил из недр дьяволов…

Инггор — так звали старого могучего воина, и явно бывалого ветерана, судя по его глазам. Двоих же броссов, которые с боевой Рогнедой пытались встретить нас на тропе, звали Ульв и Ярик. Причём Ульв тащил Ярика на себе, потому как напарник до сих пор не пришёл в себя — уж слишком сильно я его приложил.