А нога, вывернутая супротив нормальной анатомии, бессильно упала со стола.

— Вздумал поиграть, Веня? Думаешь, беспамятство тебя спасёт? — рычал Иванов, нависая над чиновником. — Тебя, суку толстую, ничего не спасёт! Либо ты выкладываешь мне всё, что знаешь! Либо каторга для тебя станет отпуском, придурок! Я буду ломать тебя прямо здесь! Лечить и ломать! Лечить и ломать! Чтобы у тебя не осталось ни одной целой кости, крысёныш! Пока ты не расскажешь мне всё! Даже то, чего не знал!

В ответ Травяников только заунывно завыл, истерично всхлипывая в перерывах.

Иванов вздохнул, налил себе воды из графина, сделал пару глотков… А затем, переведя дух, вцепился в кисть левой руки Травяникова и потянул её к столу. Тот ещё громче заверещал, задёргался, однако сил сопротивляться двусердому не было. До сломанного пальца на левой руке оставались секунды, и предатель не выдержал.

— Я всё скажу! Всё скажу! Не надо! — размазывая сопли второй рукой, запричитал он.

— Такие, как ты, не понимают, пока им не больно! — Иванов всё-таки дотянул руку Травяникова до стола, зафиксировал и, схватив за указательный палец, начал тянуть. — Сколько жизней ты, паскуда, успел походя поломать!..

Когда суставы начали выворачиваться, палец неприятно захрустел. Травяников кричал, визжал, дёргался, пытался вырвать руку, терял сознание, чтобы в ту же секунду прийти себя, и снова ощущал боль…

А Иванов продолжал, пока у предателя не затрещали уже кости. Когда опричник, наконец, отпустил руку Травяникова, палец представлял из себя какой-то ломаный ужас.

— Где грек?! — рявкнул опричник, склонившись над несчастным. — Где? Этот? Вонючий? Грек?

— Они на складе! В Заливном углу! — заверещал чиновник.

— Дом! Какой дом, тварь?! — не отставал Иванов. — Адрес давай!

— Я не помню! Я не помню! Могу показать! — визжал Травяников.

— Да всё ты помнишь! — взревел Иванов, хватая чиновника уже за правую руку. — Я тебе сейчас помогу вспомнить!

— Улица Перетоков! Дом 21! Не надо! — чиновник забился всем телом, будто его ударило током. — Пожалуйста! Не надо!

— Как он туда попал? — спросил Иванов.

— Я сам отвёз… Сам!..

Травяников сломался окончательно и бесповоротно.

Он больше не пытался юлить, недоговаривать или отпираться. Теперь он выкладывал всё, без утайки и без запинок.

Я огляделся и увидел, как опричная стража занимает здание, по пути укладывая носом в пол всех не унесённых ветром работников. И как притормаживают у входа полицейские машины, завывая сиренами. Как спешат на помощь оказавшимся под завалом пожарные и санитары.

Взгляд зацепился за Мраморнова: тот стоял посреди разрушенного коридора, всё ещё ошарашенно качая головой.

Когда опричные стражники добрались до кабинета, Иванов перестал терроризировать Травяникова вопросами и, отключив запись на трубке, кивнул бойцам.

— Этого взять, и пусть рассказывает дальше! — приказал он.

— А если будет упираться? — уточнил опричник в тяжёлой броне, хватая предателя за шиворот.

— На каторгу можно только тело и голову отправить… — пожал плечами Иванов.

— Нет! Нет! Вы обещали! Ваше благородие! Вы обещали! — завопил Травяников.

— Завали, а? — попросил его опричный страж, отвесив лёгкую оплеуху металлической перчаткой, отчего голова чиновника мотнулась, и бедолага всё-таки потерял сознание.

— Осторожно! Шею ему не сломай! — предупредил Иванов.

— Не дурак, — хмыкнув, отозвался стражник.

— И направь три руки на улицу Перетоков, дом 21. Я туда…

— Так точно!

Кивнув и развернувшись на каблуках, Иванов зашагал обратно, к выходу из здания. А нам только и оставалось, что молча спешить за ним.

Ко второй половине дня небо затянуло плотными тучами. Было душно, и не надо было быть метеорологом, чтобы понять: скоро польёт дождь. К нужному складу мы подъехали одновременно с опричной стражей. Так что делать самим ничего не пришлось.

Бойцы в тяжёлой броне, под прикрытием опричников-стрелков, быстро вскрыли ворота и, ворвавшись на территорию, положили всех, кто обнаружился на складе.

Таковых оказалось пятеро. Сторож и четверо работников.

На вопросы они отвечали охотно, без угроз и принуждения. И честно старались вспомнить даже незначительные детали. Жаль только, знали эти люди немного.

Как выяснилось, хозяин склада сдал одно из помещений какому-то предприятию, занимавшемуся охранной деятельностью.