Там еще было много всего, но об этом как-нибудь в другой раз, если зайдет речь. Сразу скажу — ничего похожего на «право первой ночи»! Хотя я бы им, конечно, и так не воспользовался. Еще когда Иркан предложил мне «в жены» Лиихну, я удивился своей резко негативной реакции. Даже подумал — не богиня ли Любви мне наворожила, чтобы оставался верным своим пяти женам? Мол, их и так у тебя пять, куда уж больше!

Потом понял, что нет, Любовь тут не при чем. Это я сам, мои собственные установки. Только Мириэль я обещал отвечать верностью на верность — вслух. Но так-то с тем же успехом мог бы дать и всем остальным ту же клятву! А они были мне верны, каждая на свой лад, но — верны безусловно. Как я мог связаться с другой девушкой?

Ладно, только что рассказывал о плотине и о сбросе воды — и вот как далеко это меня завело! А я всего-то и хотел сказать, что рассчитать этот сброс было очень трудно, и ворота сделать непросто. Причем как для реки, так и другие, для сброса воды в систему мелиорационных каналов. Которые пока наши скелетики даже не начали копать — но я рассчитывал их туда перебросить сразу же, как только мы завершим плотину!

Со сбросом я пошел по супер-осторожному пути: рассчитал минимальную площадь, а потом еще уменьшил на десять процентов. Ну, пусть мои шлюзы дольше наполняются — зато точно никого не затопим, и меньше шансов, что эту заслонку вынесет напором воды.

Конструкция заслонки тоже далась мне нелегко, и узким местом на сей раз стали цепи. Обычные железные цепи! Дело в том, что заслонку нужно было поднимать с помощью специального механизма, чтобы ее водой не выбивало. Механизм помог вспомнить и доработать Шонма Раввикиль, орк-инженер. Точнее, как выяснилось, он был не инженером, а корабельщиком и кормчим — но нам это пришлось на удивление в тему! Регулярного образования этот орк, двоюродный брат Иркана, не получил, однако обладал обширнейшим опытом и много нахватался в тех или иных мирах, где при всякой возможности посещал платные школы или учился у конкретных профессионалов. Отличный спец, мне он понравился жаждой новых знаний и невозмутимым отношением к трудностям.

Так вот, механизм мы с ним в итоге наладили, зубчатые колеса заказали у местного кузнеца, хотя их по необходимости пришлось сделать очень грубыми — на тонкую работу тот не был способен. А вот с цепями оказалось сложнее. У ильморского кузнеца просто не было столько металла, сколько требовалось для изготовления цепей нужной тяжести!

Выручала опять Рагна: обработала обычные пеньковые канаты своим консервирующим заклятьем.

— Невероятно полезный все-таки некромантский дар! — восхищался я. — Рагна, без тебя этот проект вообще бы не получился!

— Не будь у тебя меня, ты бы его и не задумал, — чуть улыбнулась моя четвертая жена. — Задумал бы что-нибудь другое.

— Ну… да, наверное. Но лучше с тобой!

— Уж точно лучше! — вторил мне Шонма Раввикиль. — Оказывается, с некромантом под рукой даже недоучка за инженера сойдет! Сколько ошибок ваш дар прощает да исправляет, миледи, слов нет!

Это он что, про меня, что ли — недоучка, мол, сойдет за инженера? Или про себя? Уточнять я не стал, тем более, на самом деле и то, и другое было справедливо! По сравнению с моим отцом, например, мы оба с ним были недоучки.

Именно слова Шонмы навели меня на мысли и воспоминания. Эх, образование! Не ценил я его, пока оно было доступно, а теперь… Как раз наблюдая за установкой этой заслонки ясным зимним днем — уже стоял февраль — я не удержался и сказал трем находившимся рядом женам (Рагне, Ханне и Мириэль):

— Вот смотрю на это и думаю — как отец мною гордился бы!

— Ты никогда не рассказывал о нем, — сказала некромантша. — Он был бы горд, что ты сумел рассчитать такую плотину?

— Нет, рассказывал, — заспорила Ханна. — Просто давно, когда ты еще к нам не присоединилась. Он инженером был, да?

Я усмехнулся.

— Не просто инженером, а инженером гидросооружений! Работал с дамбами не чета этой. Все, что я знаю о дамбах и плотинах, я знаю от него… В детстве, когда хотел его впечатлить, даже пару специальных книг прочел! Он отобрал бы у меня все расчеты, порвал бы их, а потом переделал бы как надо. Но сказал бы: «Горжусь тобой, сын! Наконец-то ты завязал с этой своей бесполезной гуманитаркой!»

— Бесполезной… чем? — с легким удивлением спросила Мириэль.

— Он хотел, чтобы я получал естественнонаучное или техническое образование, это вроде как магическое на наш лад. А я пошел по стопам мамы, — объяснил я.

— Она ведь была учительницей? — переспросила Ханна. — Но у твоего отца не было причин расстраиваться. Учитель — тоже очень уважаемая профессия!

— Где как… Ладно, это сейчас не важно, — я вздохнул. — Папин опыт сейчас бы нам очень пригодился. Он бы, конечно, поворчал, поругался, что много на себя берем, но с удовольствием бы нам помог!

— Он умер? — уточнила Ханна.

— Да, давно. Уже двадцать лет прошло, но… — Я снова почувствовал горечь во рту. — Все равно до сих пор больно.