Под конец дня она бесплатно помогла трем женщинам из городской бедноты: одной с малышом, чья температура не сходила уже десять дней, другой — с незаживающей язвой на ноге, и третьей, которой местный лекарь поставил диагноз «опухоль в желудке».

— Эту бы надо в несколько сеансов подлечить, да еще бы на пару с магом природы, — хмуро сказала Рагна. — Так — вряд ли поможет. Но полгода-год жизни, может, я ей добавила.

И еще одной женщине Рагна помогать отказалась. Эта, уже не первой молодости, явно с деньгами, в дорогой одежде, пришла под покровом ночи и пихала нам кошелек с золотом. Рагна даже ее не выслушала.

— Таким не занимаюсь, — холодно сказала она. — Здоровье у тебя в порядке, угрозы для твоей жизни нет, разве только к коновалу какому при родах попадешь. Умела блудить — умей и плод стравить сама.

Когда женщина, наругавшись и погрозив нам разнообразными карами, ушла, Рагна добавила, только для меня и с большой грустью:

— Так-то я не святая, в Академии таким подрабатывала, но для своих. У девчонок с факультета Природы зачатие чуть ли не от поцелуя, а абортивные плохо работают традиционно. Опять же, теперь жалею, — она вздохнула. — Пусть бы сами выкручивались. Ну или рожали. Девушкам с Ядром Природы это все равно что курице яйцо снести.

Мне на ум снова пришла Кэтрин. Вот кто, похоже, детей яростно не хочет! Но она явно не беременности и не родов боится — а того, что будет после.

Я обнял Рагну и снова мысленно пообещал, что у нее будет столько детей, сколько она захочет. Вслух говорить не стал — у меня было ощущение, что она не очень мне верит, когда я обещаю вернуть им с Ханной живые тела.

…Заработанные Рагной дополнительные деньги мы почти тут же и потратили — накупили уйму всякого инструмента и некоторое количество расходников типа гвоздей, просто-таки осчастливив местных торговцев, которые думали, что все это так и залежится у них до весны!

И после направились уже на наши земли. Где нам для начала предстояло обеспечить себе возможность перезимовать — в тепле и относительном комфорте.

Самое странное при закупке инструментов было то, что нам не удалось купить лопаты. Их просто не было в продаже!

Точнее, поспрашивав, мы нашли кузнеца, который согласился продать нам что-то, отдаленно напоминающее лопату, — огромное тяжелое деревянное весло, окованное по краю железом. В количестве трех штук. Больше у него не было!

Все потому, что, как оказалось, металлические лопаты тут проходят по категории элитных и дорогих привозных продуктов, сделанных из элитного привозного металла — привозного, в смысле, из другого мира. Ими пользуются садовники аристократии, военные инженеры и тому подобные ценные специалисты, чьи наниматели могут себе это позволить. А простые люди обходятся мотыгами и кирками, используя лопаты, чтобы откидывать уже разрыхленную землю.

— Офигеть… — пробормотал я, когда эта нехитрая логическая цепочка стала мне понятна. — Может быть, зря я за сельское хозяйство схватился? У нас же горы в вотчине, надо металл добывать…

— А ты знаешь, как добывать металл? — с интересом спросила Рагна.

— Нет, — спохватился я. — Никогда не имел с этим дело. А с сельским хозяйством — имел. Просто попаданец я или где?

— Это ты о чем? — тут же удивилась Ханна. — У нас еще таких попаданцев не было, чтобы металлургию развивали! Обычно либо в дружины пристраиваются, если хоть немного драться умеют, либо в крестьяне попадают, либо какими-нибудь менестрелями становятся…

Пришлось мне развлекать девчонок рассказами про особенности попаданческого жанра в моем старом мире. Разговора хватило на пару дневных переходов, Леу тоже заинтересовалась. Больше всего всех трех моих жен впечатлило, что, оказывается, в некоторых обществах можно прославиться как «менестрель и трубадур» настолько, что получишь славу, уважение, еще и золото — да вдобавок будешь вхож к властителям и сможешь им советы давать!

Ханна и Рагна откровенно хихикали и подбивали меня «взять лютню и прославиться на все королевство с непревзойденной песней про любовь к пяти женщинам сразу!», а также «собрать это замечательное устройство — танк!» Или лучше сразу шагоход, вооруженный лазером, причем лазер Рагна обещала обеспечить («По описанию очень похоже на некромантский зеленый огонь!»).

Мириэль, как и следовало ожидать, молчала и не вступала в разговор.

— Вот лютня не лютня, а на гитаре я умею играть, — сказал я им. — Если найдем где-нибудь что-нибудь привычное, о шести струнах, попытаюсь вас развлечь. Слова песен, конечно, не переведу, не поэт, но, может, хоть мелодии вспомню! Правда, не факт, что они вам понравятся…

Тут в ходу была совсем другая музыка. Я не специалист в теории, но, если правильно помню обрывки того, что мне пыталась объяснять мама (а она играла и на гитаре, и на фортепиано, и даже на флейте!), общее звучание мелодии зависит от используемых ладов или мелодического строя. Увы, в «Гугл» не залезешь и не проверишь, правильно ли я запомнил! Так вот, по ощущениям, здесь этот самый строй и лады были другие — по крайней мере, так мне показалось по песням, услышанным в тавернах. Да и Колин пару раз подбил остальных на спевку у костра (как я и ожидал, Ханна пела божественно!), и мелодии все были какие-то странноватые, непривычные для моего слуха. Экзотично, но получить от них настоящее удовольствие я не мог. Очень может быть, что и мой репертуар тут придется не ко двору — даже что-нибудь универсально признаваемое невероятно красивым в моем мире!