Да, сына: Мириэль, также ближе к концу лета, четко сказала, что носит мальчика.

— Откуда ты знаешь? — спросила Рагна. — Мне вот как некроманту не видно разницы.

— Есть… ощущение, — пожала плечами Мириэль. — Девочка иначе бы чувствовалась. Не знаю, как сказать. Но я сразу тоже не знала, вот только сейчас начала понимать.

Назвать малыша решили Александром: Мириэль непременно хотела имя из моего мира, а я хотел, чтобы оно и тут нормально звучало. Так что в ход пошла классика.

Детскую тоже подготовили вовремя: в нее пока переделали ближайшую ко мне комнату Ночки. Когда проектировал дом, я расположил две детских, каждую на две кровати (ну вот такой я оптимист!) и игровую комнату между ними в конце коридора, подальше от своей спальни. И оно вроде бы и логично — когда дети уже большие! А грудного младенца, конечно, нужно держать поближе к папе с мамой (Мириэль по-прежнему спала у меня, увеличенный живот ничуть нам всем не мешал. То есть мне не мешал: Мириэль-то чем дальше, тем становилось все неудобнее. А Ханна, которая частенько выбирала лежать именно со стороны эльфийки, уверяла, что слышит сердцебиение младенца!)

К концу октября мы закончили работать с первой партией тканей и повезли продавать ее в Сюворну — пока по новой дороге, а не по реке. Тоже с помощью скелетиков. Леу предлагала поработать вьючным животным, но я сказал, что это несолидно. Во-первых, я хотел проверить, насколько прибыльной и удобной будет это предприятие, если не пользоваться тягловой силой типа «дракон». Во-вторых, не хотелось бы превращать одну из своих жен в грузовоз!

Сюворна — крохотная деревушка, даже без каменной стены, с одним частоколом вокруг. Если бы не мои частые визиты к Фойту и не переговоры с гильдией торговцев, черта с два мне бы удалось там продать такое количество разноцветной узорчатой ткани! Однако благодаря нашей договоренности представитель гильдии торговцев уже ждал меня там. Долго щупал и мял товар, просил развернуть то один рулон, то другой. Почти бесконечно торговался, но я оказался упрямей: держался твердо и цену не сбавлял. Мы ведь и так просили сравнительно мало. И вскоре в моем кошеле зазвенели первые монеты, заработанные от нашего предприятия! Пока не особенно много, но лиха беда начало.

Интерлюдия с богами

Механизм саморегулирующихся пророчеств снова заедал — Кузнец потратил на его отладку некий период времени, который по человеческим понятиям, наверное, следовало бы счесть утром буднего дня. И не успел разогнуться, как обнаружил в своем рабочем пространстве бога Воды — как всегда слегка взбешенного и сердитого.

Кузнец не помнил ни одного дня, когда бы этот тип улыбался бы не нехотя или хотя бы имел расслабленный вид!

— Я уже не могу на это смотреть! — воскликнул бог Воды вместо преамбулы. — Этот… прирученец Любви с пятью женами! Что он там творит!

— Дорогой мой, — Кузнец приобнял бога Воды за плечи, аккуратно выводя его из своего рабочего пространства в обычный кабинет в доме Любви — сегодня, из-за визита гостя, в высокие стрельчатые окна было видно море и слышны крики чаек. — Я сколько раз говорил вам не заходить ко мне без стука?

— Я ничего не трогал, я закапсулировал собственную причинно-следственность и очень аккуратно пригасил все эманации, — отмахнулся бог Воды. — Но достучаться до вас снаружи никак не получалось!

— Ну так подождали бы! — Кузнец вытер руки заранее приготовленным полотенцем: Пророчества имели свойство всегда пачкаться какой-то липкой гадостью. — Что там такого срочного?

— Если честно, то ничего, — вздохнул бог Воды, присаживаясь за стол Кузнеца. Напротив него тут же появился стакан с чаем в причудливом железном подстаканнике. — Просто этот мальчик, которого Любовь вытащила сюда, почему-то не дает мне покоя. Задевают за живое его приключения. А сейчас он готов сделать полную глупость в моем собственном домене! Вообразите, вздумал зашлюзовать речку регионального значения, в заслушивом районе… Там же вся экология, вся гидродинамика… А! — он махнул рукой. — И главное, все это достаточно просто исправить — если знать, как! Но он не знает, юный неуч!

— Так запретите ему! — вскинул брови Кузнец.

— Я могу, но… божественный запрет — сильная штука, — поморщился бог Воды. — Сами знаете, у него потом удачи в делах не будет несколько лет. А я почему-то не хочу ему вредить. Сам себе удивляюсь. Наверное, дело в его девочках: очень симпатичные! Особенно некромантша мне нравится, жаль ее.

— Ну так явите чудо, — усмехнулся Кузнец. — Сделайте ему расчеты сами. Для вас это раз плюнуть, насколько я помню.

— Да, но… там речка-то плюгавенькая. Являть чудо из-за нее? Вот если бы что-то, знаете, мощное… Или если бы там экологическая катастрофа на полконтинента назревала.

— Так от меня вы что хотите?

— А нельзя ее… как-то задним числом… как-то бы эдак… более полноводной сделать? Может, приток подземный подвести… знаете, пару тысяч лет назад… потом небольшое землетрясение — и вуаля, речка наполнилась?

— Исключено, — сухо сказал Кузнец. — Как вы сами сказали, не тот повод.

Бог Воды вздохнул.

— Видимо, придется все-таки являться в сновидении и запрещать…

— А вы сделайте не так, — посоветовал Кузнец. — Вы явитесь — но не только ему, а всем причастным. И запретите строить шлюзы по любому проекту, кроме вашего! Вроде и поругали, и помогли одновременно. Опять же, и неудача ни на кого не падет.