С этими словами она сорвалась с моего плеча и бесшумной голубой молнией метнулась вслед за удаляющейся фигурой магистра.

Следователь Корнелий Фомич Мышкин вернулся в свой кабинет, с силой потирая виски. Полчаса. Целых полчаса он потратил на то, чтобы доказать идиоту с манией величия, что в отчете все правильно. Бюрократы, чтоб их! Отнимают время от настоящей, живой работы.

— Так, на чем я остановился? — он устало опустился за свой старый, заваленный папками стол. — Ах да! На самом интересном.

Он достал телефон, открыл сообщение от Разумовского и нашел присланный номер. Пора было познакомиться с этой смелой девушкой, Кристиной.

Кристина лежала в горячей, почти обжигающей воде, пытаясь расслабиться.

Несмотря на то, что был уже день, она никак не могла прийти в себя после ночного рейда. Адреналин ушел, оставив после себя звенящую пустоту и ноющее напряжение в каждой мышце.

Слишком волнительно все это было — красться по квартире, как вор, фотографировать улики против собственного дяди…

Телефон, лежащий на стиральной машине, настойчиво зазвонил, его вибрация гулко отозвалась по кафельному полу. Незнакомый номер. Она с волнением потянулась и взяла трубку.

— Алло?

— Кристина Волкова? Это следователь Мышкин, Корнелий Фомич. Мне ваши контакты дал Илья Разумовский.

— Да, здравствуйте. Он предупреждал, — она села в ванной, и вода плеснула через край. — У меня есть фотографии документов.

— Отлично! Но, к сожалению, просто переслать их будет недостаточно. Для того чтобы эти материалы имели вес в суде Гильдии, нам необходимо провести верификацию специальным артефактом, который подтвердит подлинность и время создания снимков. Для этого мне понадобится ваш телефон. Я все равно собирался уже выезжать. Могу приехать и провести экспертизу.

— Прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше. Где вы находитесь?

Кристина продиктовала свой адрес.

— Буду у вас через полчаса, — пообещал Мышкин и отключился.

Полчаса. У нее было полчаса. Кристина с облегчением выдохнула. Разговор со следователем оказался не таким страшным, как она себе представляла.

Он говорил спокойно, по-деловому, а главное — он был на ее стороне. И на стороне Ильи. Значит, все будет хорошо.

Она вылезла из остывающей ванны, закуталась в пушистый халат и прошла в комнату. Так, нужно было привести себя в порядок. Не встречать же представителя Гильдии в таком виде. Она подошла к шкафу, раздумывая, что надеть. Что-то строгое, но не вызывающее. Простые брюки и блузка подойдут.

Она уже взялась за вешалку, когда резкий, требовательный звонок в дверь заставил ее замереть.

Сердце пропустило удар.

Она посмотрела на часы на стене. Не может быть. Не прошло и пяти минут. Чтобы следователь приехал так быстро? Он же сказал — полчаса. Может, он просто оказался совсем рядом? Или у них какие-то особые, гильдейские способы перемещения, о которых простые медсестры не знают?

Звонок повторился, на этот раз более настойчивый, почти агрессивный.

— Кого там еще черт принес? — пробормотала она, недовольно направляясь к двери. Наверное, соседка снизу, вечно жалующаяся на шум.

Или рекламный агент. Она посмотрела в глазок, готовая уже отчитать незваного гостя за такую наглость.

И кровь отхлынула от ее лица, а ноги стали ватными.

На пороге, заполняя собой всё пространство лестничной клетки, стояли дядя Федор и Григорий Сычев. Дядя крутил в руках второй комплект ключей от ее квартиры, который она ему оставляла, когда уезжала в отпуск.

И они оба были абсолютно, пугающе трезвы.

— Ну что, нашла что-нибудь интересное? — мысленно спросил я у вернувшейся Шипы, когда она бесшумно материализовалась рядом со мной в коридоре.

— Пока нет, — она недовольно встряхнула своей призрачной шерсткой. — Харламов заперся в своем кабинете и говорит с кем-то по защищенному каналу Гильдии.

— И что? Ты же можешь проходить сквозь стены.

— Конечно, могу, двуногий, не считай меня дилетанткой, — фыркнула она. — Я сидела прямо у него на столе. Но толку-то? Они используют ментальный контур для связи. Это как… разговор мыслями, а не словами. Он просто молча сидит и смотрит в одну точку, а я вижу только легкое мерцание «Искры» вокруг его головы. Чтобы подслушать такое, нужно вскрывать сам канал, а это уже высший пилотаж, требующий концентрации и времени. И желания. И возможности.

— Понятно. Ничего этого у тебя нет. Значит, разговор у него серьезный.

— Более чем, — она уселась на подоконник. — Но он не может вечно общаться мыслями. Продолжу следить за ним вечером, когда он расслабится и перейдет на обычные звонки или встречи. Рано или поздно он проболтается.

Я кивнул.

Значит, пока затишье. Я вернулся в палату барона.

Рабочий день как раз подходил к концу. Барон стабильно спал под действием легких седативов, и показатели его были идеальными. Постоянное наблюдение больше не требовалось.