Стараясь её не разбудить, я донёс её до двери зала и занёс девчонку внутрь. Мне нужно было положить Настю на раскладушку. Но как только я зашёл в свою коморку, Настя приподняла голову, её глаза начали открываться.

— Я не сплю, — шепнула она.

Я посадил Настю на раскладушку.

— Ну вот и приехали. Это мой зал. Здесь я тренируюсь, здесь у меня всё, что важно для меня.

Девчонка потянулась, поднялась и огляделась, я как раз включил свет. Её глаза наполнились восхищением, будто мы пришли в какой-нибудь крутой ресторан, а не наполовину отремонтированный зал.

— Очень круто, — искренне сказала она. — Ты тут реально живёшь… этой атмосферой, да? А это что?

Настя подошла к ещё не собранному рингу, провела рукой по канвасу.

— Ринг будет, вот видишь канаты? Скоро с пацанами соберём, опробуем.

— Ты такой…

Она явно хотела сделать какой-то комплимент, но осеклась — вдруг неожиданно выключился свет. В комнате наступила полная тишина. Мы остались стоять в темноте, только ночной свет из окон давал слабое свечение.

Моя рука потянулась к Насте, чтобы она не почувствовала себя неуютно.

— У тебя тут магия такая, что даже свет выключается? — прошептала она.

Я не ответил, вернее, ответил тем, что жадно впился своими губами в её губы. Реакция Насти была молниеносной. Она не отстранилась, наоборот, чуть прижалась ко мне, руки легли мне на спину.

Как и любой момент, который на пике эмоций нуждается в остановке, так и этот момент прервал какой-то посторонний шум.

Резкий, настойчивый звонок мобильного ворвался в темноту. На первый раз я не обратил внимания, но звонить стали во второй раз.

Я инстинктивно отстранился от Насти, достал мобильник, вибрировавший в кармане. На экране высветился незнакомый номер. Время было позднее, и вряд ли бы кто мог звонить не по делу или по мелочи.

— Внимательно!

Я принял звонок, и из динамика послышался мужской голос.

— Дежурная часть беспокоит. Ваш номер оставила гражданочка… — мужчина назвал фамилию Алины. — Она дала ваш номер, чтобы вы привезли документы. В противном случае будем вынуждены заняться установлением личности. Вам она знакома?

Вопрос повис в воздухе, мысли моментально переключились. Алина? Почему её телефон у полиции?

Я на миг покосился на Настю и увидел в её глазах обеспокоенность. Она наверняка слышала разговор и ждала от меня решения…

— Знакома, — наконец ответил я.

Мгновение, и в трубке послышался знакомый голос Алины.

— Саша, это я… — испуганно защебетала она из динамика.

Я ощутил напряжение в её словах, будто она что-то скрывает. Алину знал достаточно, чтобы понимать — она всегда пытается контролировать ситуацию, даже если сама не понимает всех последствий.

— Слушай, привези мне документы. У меня тут жопа жопская! Меня в обезьяннике хотят закрыть!

Я снова покосился на Настю. Она слегка прикусила губу, будто давая понять, что сейчас от меня зависит, что будет дальше.

— Где они лежат? — сухо спросил я.

— У меня дома, Саш, запиши адрес, пожалуйста. Ключи от квартиры я под ковриком оставила.

Я вдруг вспомнил момент, когда Алина сама говорила, что не лучшая идея оставлять ключи там.

— Ты привезёшь?

Я застыл на секунду. Сказать, чтобы документы привёз ей бывший? Так вряд ли он согласится после того, как Алина швырнула цветы и кольцо ему в рожу… Я мог отказаться, но понял, что не сделаю этого. Это было необходимо. Алина нуждалась в помощи, а я… не мог оставить её наедине с этим.

Алина продиктовала адрес. Я не стал терять времени, ища на что его записать и положился на собственную память.

— Привезу, — наконец, сказал я.

Разговор был завершён, но оставил после себя тяжелое послевкусие. Я не мог не заметить взгляд Насти, полный вопросов.

— Кто звонил? — спросила она.

— Неважно, — ответил я, надеясь, что это остановит ее, но девчонка не отступила.

— Что-то серьезное? — насторожилась она, в глазах появилась тревога.

Я почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Вздохнул, не зная, как объяснить. Честно говоря, я сам не понимал, что делать.

К тому же в зале было настолько тихо, что Настя наверняка слышала весь разговор. Но отчего-то делает вид, что не слышала, а значит — дает мне шанс.

Но я знал, что мне нужно быть честным, даже если это причинит боль. Прежде всего, честным с самим собой.

— Нет… — я промолчил, но потом добавил. — Мне нужно уехать, прости.

Настя застыла. Я видел, как меняется выражение ее лица. Во взгляде появилась какая-то детская обида.