За стеной из вращающихся, свистящих и лязгающих механизмов не разглядеть самого Сурка, который и без буровой установки являет собой превосходную машину для геноцида. Нам видны лишь шагающие стабилизаторы, что тянут комбайн навстречу поджидающим его Дросселю и Максуду. Вот первый что-то кричит второму и тот вместе с оружием и запасным магазином перебегает со своего края моста к напарнику. После чего оба становятся плечом к плечу и вскидывают пулеметы. У самовольно ринувшихся в бой товарищей определенно есть план, как остановить монстра. А иначе с чего бы им сосредоточивать огонь лишь на правом борту кибермодуля? Отчаянные старики – исключая Ефремова, они являются самыми пожилыми из выживших на этот час «фантомов», – пытаются спасти нас, молодежь, ради чего готовы принести себя в жертву. Храбро, слов нет. Но стоим ли мы, как Эдик, этой благородной жертвы?

Я полагаю, что нет, потому что без нашей огневой поддержки остановить тысячетонную махину вряд ли получится даже огнем из двух пулеметов.

– Ольга, уводи Эдика на берег! – раздаю я оперативные приказы. – Лев Карлович, вы идете вместе с ними! Без возражений! Хилл и Туков – за мной!

И, забрав у Сквайра свой автомат, двигаю обратно, на подмогу «старикам». Чтобы присоединиться к ним, мне, Сиднею и Мише надо отмахать расстояние шагов в двести. Пока трудно сказать, окажемся ли мы там раньше или позже Сурка, поэтому приходится спешить. Оглянувшись напоследок, я вижу, как Кленовская вручает свою винтовку Ефремову и подхватывает ребенка на руки. Пожелав им мысленно удачи, я надеюсь, что последнее пророчество Эдика все же не сбудется, ведь новой предпосылки к этому пока не появилось.

Дроссель и Хакимов не видят, что половина из нас возвращается, поскольку открывают шквальный огонь по Сурку. Я вижу, куда именно лупят очереди обеих «Гадюк». На сочленении правого стабилизатора с корпусом кибермодуля установлен сервомотор, который и хотят уничтожить пулеметчики. Метрополитенный комбайн – не боевая техника, и его ключевые узлы защищены не броней, а обычными стальными кожухами. «Старики» избрали грамотную тактику, хотя, по большому счету, выбирать, куда палить, им не приходится. Стабилизаторы – единственное, до чего могут дотянуться стрелки, потому что прочие уязвимые части Сурка скрыты за бурильной навеской как за щитом.

Наша вспомогательная команда еще слишком далеко, чтобы вести прицельный огонь по конечностям монстра, поэтому мы пока лишь наблюдаем за начатым товарищами боем. И не без удовольствия отмечаем, как свинцовый град срывает с сервомотора кожух и разносит на клочки не защищенный от таких повреждений агрегат. Разумеется, не все пули поражают нужную цель. Часть из них лупит по корпусу кибермодуля, некоторые попадают в стабилизаторную стойку, остальные улетают в «молоко». И, тем не менее, когда Сурка и пулеметчиков разделяет порядка полусотни шагов, в разбитом сочленении монстра раздается хруст и оно, роняя детали и лопнувшие тяги, рассыпается прямо на ходу. Стабилизатор отскакивает от комбайна с легкостью, совсем не вяжущейся с деталью весом в десяток тонн, и, сломав перила, падает под мост.

Что ж, вот и пролита первая кровь в сражении со стальным чудищем. И кровь эта, к счастью, пока не наша.

Пока…

Следующий эпизод противостояния людей и машины продолжается всего полминуты и заканчивается аккурат тогда, когда мы с Хиллом и Туковым прибываем на поля боя. За это время события развиваются столь быстро, что я едва успеваю следить за ними, а перепады моего настроения от победного к пораженческому молниеносны, как дрожание маятника сейсмографа при сильном землетрясении. Тем паче что мост под нами и впрямь трясется не переставая, того и гляди норовя обвалиться.

Утратив один стабилизатор, Сурок не переворачивается, но из-за резкого смещения центра тяжести опасно накреняется на левый бок. Что при наличии у кибермодуля бурильной установки грозит ему неминуемым падением в пропасть. Однако этого не происходит. Узел сцепления комбайна с тяжелой навеской снабжен системой безопасности, отвечающей за недопущение таких эксцессов. И как только крен усиливается, она тут же автоматически срабатывает. Крепежные замки синхронно раскрываются, вмиг избавляя Сурка от балласта, который сам он скинуть был не в состоянии. Заметно облегченный враг вновь становится всеми колесами на рельсы. А отстегнутая навеска продолжает падать и в следующий миг всей своей нешуточной массой валится на дорожку обходчиков и соседний путь.

Последовавший за этим удар вынуждает всех нас непроизвольно подпрыгнуть. И мост, я уверен, выдержал бы его, будь сброшенная установка отключена. Но кибермодуль собирался превратить нас в кровавое месиво, и потому его бурильный агрегат молотил на всю катушку. Раскрученные до максимальных оборотов буры и измельчители вгрызаются с размаху в поверхность моста, деформируя несущие балки и раздирая опорный каркас, как гнилую рыболовную сеть. Не по всей ширине переправы, а лишь на той ее половине, куда упала навеска. Впрочем, и этого надреза вполне хватает, чтобы пролет начал прогибаться под тяжестью движущегося по нему комбайна.

Протяжный стон, который издают тысячи тонн гнущегося металла, сравним с унылым криком больного кита. Уцелевшие мостовые балки не лопаются, а продолжают прогибаться, но мелкие распорки со звоном отскакивают от них и падают на дно речного русла, словно сухая хвоя с елки. Дроссель и Максуд оказываются аккурат на провисшем фрагменте моста и резво пускаются наутек, пока оба не скатились в пропасть. Они бегут не оглядываясь и явно не сомневаясь в том, что пролет сейчас рухнет. А вместе с ним и Сурок, которого падение с такой высоты гарантированно прикончит.