Шрифт:
– И что с ним случилось?
– Он уехал.
– То есть мы с вами встретились здесь совершенно случайно?
– Именно. Но если хотите, я уйду.
– Да нет, оставайтесь. – Комиссар тоже повернулся к воде. Азиатский берег светился мириадами огней.
– Скажите, – вдруг сказал комиссар, – у вас есть отец?
– Был. Он умер.
– Сочувствую…
– Это было давно.
– А мать?
– Она жива. Осталась в России…
Комиссар замялся.
– Можно, я задам вам один личный вопрос?
– Задайте.
– Если бы кто-то из близких вам людей… родственников… скажем, совершил бы что-то плохое… вы бы ему помогли? Или отказали бы?
Я усмехнулся.
– Вопрос не такой простой.
– И все же?
– Знаете, в России в свое время миллионы людей вынуждены были решать такой же вопрос. Что важнее – родство или истина? Это было сто… уже сто с лишним лет назад. То, что получилось в итоге, называется гражданская война.
…
– Но Россия все-таки осталась европейской страной. Именно потому, что тогда большинство выбрало не родство, а истину. Мне кажется, здесь такой же выбор. Если ты европеец, ты выбираешь истину. Если ты азиат, ты выбираешь родство. Вопрос в том, кто ты. Вряд ли на этот вопрос так просто ответить.
Комиссар помолчал, потом кивнул головой, смотря на переливающуюся цветными огнями воду.
– Спасибо…
20 сентября 2020 года
Стамбул
Турция… или Османская империя – как кому будет угодно – до какого-то момента была очень похожа на Российскую империю… но лишь до какого-то момента. У Турции не нашлось своего Петра I, и с этого момента исторические дороги двух империй навсегда разошлись. В России царственный революционер перевернул страну сверху донизу, перенес столицу, начал отрезать бороды и учить придворных французскому. Ну и строить – промышленность, флот, регулярную армию. Это было революцией сверху, и худо ли, бедно ли – она шла до 1917 года. А. С. Пушкин в письме Великому князю Михаилу написал: все Романовы – революционеры. Вряд ли это было правдой, не все… но по крайней мере каждый второй. В Турции не нашлось султана, который бы втащил отсталую страну на рельсы модернизации… в итоге уже к началу двадцатого века хищные соседи и мировые империи изрядно поживились за счет османских владений, а Первая мировая война империю добила. Россия же продолжила свое существование как империя – именно за счет раз за разом происходящих актов модернизации, порой с большой кровью, но происходящих. Кстати, турецкий Петр I появился – Ататюрк, но слишком поздно, и у него была не царская кровь, он был просто армейским полковником, отличившимся на войне.
Но Турция, всего лишь одна из стран, создавшаяся на обломках империи, все-таки сохранила определенные традиции. И одной из них было четкое социальное разделение. Преступники могли относиться только к райа [16] – самой низкой социальной категории в империи, ниже были только зимми – то есть все, кто не мусульманин. Эту традицию сломал Султан. Не имея прочной поддержки в армии и не доверяя ни армии, ни спецслужбам, ни созданным при Ататюрке националистическим структурам «глубокого государства» – Серым волкам, контргерилье, – Султан был вынужден опираться в своей силовой политике на уголовные элементы. А уголовников хватало – Турция, к примеру, является главным поставщиком опия для фармацевтических нужд, и кто его знает, как ведется учет собранного с опийных полей молочка. Но помимо своих мафиози Султан начал активно привлекать в страну воров в законе. Азербайджан, Грузия, Украина, даже русские и чеченцы. Средняя Азия. В результате только в Стамбул за два с небольшим года переехало больше тридцати активных воров в законе. Они покупали недвижимость, на основании этого получали вид на жительство, покупали и основывали на свои кровавые и ворованные деньги бизнес, выводили сюда капиталы. Турецкая полиция порой демонстративно отказывалась расследовать разборки воров в законе, а спецслужбы – их негласно охраняли, оберегая от русских и чеченских ликвидаторов. В результате слава воровской столицы перешла от Ростова и Одессы к… Стамбулу. И даже те, кто уехал намного раньше в Испанию, к примеру, постепенно подтягивались к теплым водам Мраморного моря.
16
В дословном переводе – паства, то есть те, кто ходит в мечеть, но никаких прав у них нет. Райа платили повышенный налог, но при этом до определенного времени не служили в армии, это было привилегией более высокой социальной группы – аскери. Затем начали брать в армию и райа, это, в общем-то, и привело к падению султаната и воцарению младотурков.
Хотя оно, кстати, не совсем теплое. Там проточная вода, течение сильное, и потому вода неожиданно холодная даже летом, никто не рискнет купаться.
А сегодня у воров в законе была свадьба.
Грузинский вор в законе из молодых, но принадлежащий к авторитетному клану, по имени Салик, влюбился в подзабытую немного звезду российской сцены, поп-диву по имени Эля Луканина. Эля как раз думала, чем ей заняться на покое, денег уже ощутимо не хватало, продавать московскую квартиру и переселяться обратно в Омск, откуда она была родом, не хотелось. А тут отдыхала на море, как раз и щедрый кавалер подкатил – на «Мерседесе», с охраной, да еще и по-русски разговаривает. Ну как тут устоять? Для воров же времена, когда вор вообще не должен был иметь семьи, ушли в прошлое, и женитьба на медийной персоне добавляла известности и респекта среди своих. Так что от помолвки до свадьбы проскакали всего за два месяца, невеста перед свадьбой приняла ислам. Вообще-то Салик уже был гражданином Турции, а Эля нет, и это не так-то просто и быстро – негражданке выйти замуж за гражданина, но и тут уважаемые люди постарались и сделали все за рекордно короткий срок, тем более что Элю помнили и в Турции, она не раз сюда с концертами приезжала. Сам Салик был из абхазского клана воров, но мусульманин. Таких в Грузии особо привечали, хотя и христианам не отказывали. Веротерпимость, однако…
И вот в означенный день караван «Мерседесов» торжественно проследовал к местному ЗАГСу, роль которого тут выполняло отделение полиции, жених сказал «да», невеста сказала «да», их расписали, потом поехали праздновать. Для начала был снят целиком на весь день роскошный французский ресторан «У Гойо» на высоком холме, дорога там такая плохая и узкая, что лучше подниматься туристическим фуникулером. Впрочем, это романтично.
Воры собрались все, кто смог, – почти два десятка, не считая пристяжи. Все относились к клану Арата, одного из самых влиятельных донов русской мафии, родившегося и выросшего в Баку. У него, кстати, подружка тоже была певицей, правда, из Баку она не прилетела – дела. Сам Арат в Баку не появлялся, там его ждал ордер на арест, а вражда его семьи с семьей Пашаевых, из которых происходила супруга нынешнего президента Азербайджана, намекала на то, что попадание в руки азербайджанского правосудия не сулит ничего хорошего. Так что Арат был один – уже пожилой, но все еще очень авторитетный, как никогда близкий после гибели Япончика и Деда Хасана к главной короне российского криминала – неофициальному титулу главы Братского круга.
Ему подлили вина в бокал, и он встал. Все вокруг мгновенно замолчали.
– Салик, друг… – сказал он.
Все молчали, лишь едва заметно поскрипывала струна канатки.
– Сам знаешь, жизнь наша – сегодня ты туз, а завтра… на голове картуз.
…
– Желаю тебе, Салик, чтоб кем бы ты ни был, по воле или на киче, чтобы твоя жена всегда тебя любила и ждала. Горько!
Все зааплодировали.
– А чтобы было где ждать, прими от братвы подарок…
Двое из «шестерок» поднесли большой поднос, на нем были ключи от нового кондо площадью триста квадратов в деловом районе…
После того как все подарки от братвы в целом и личные были передарены, а французские лакомства съедены – кормили тут, кстати, дорого, но не сказать, что вкусно, – началась небольшая танцевальная программа, ради которой из Абхазии привезли музыкантов, поющих на абхазском языке. Арат же заметил неприметного господина лет пятидесяти, с усами, в черных очках, седого. Выругался про себя – этот тип обладал даром появляться неизвестно откуда и пропадать неизвестно куда.
Заметил и один из охранников.