— Может, в душ сходим? — осторожно предложила она, обратившись к Малининой.

Таня была легче и ниже Арины, и бег дался ей чуть полегче, но всё же было видно, что Малинина тоже устала и порядочно вспотела.

— Там сейчас вода холодная, — пожала плечами она, но тут же согласилась: — А пойдём, сходим, чистую одежду только взять надо.

Арина посмотрела на майку, штаны и подумала, что до выходных, когда приедет мама, чистой одежды при таких интенсивных тренировках может и не хватить. Неужели придётся где-то стираться? Но тогда надо будет где-то и сушиться…

Душ в лагере был сделан по-спартански, в расчёте на то, что будущие спортсмены — люди физически крепкие, непривередливые и выносливые. Наверху, на треноге из труб стоял большой железный бак, покрашенный в синий цвет, в который подавалась вода из глубинных скважин, находящихся в правой части лагеря. Недалеко от бака было сделано несколько общих душевых камер, даже без потолков, отдельно мужская и отдельно женская. Зайдя в дверь с символом женского силуэта, подружки очутились в раздевалке, которая тоже была по спартански простая: на железную стену наварены крючки, а под ними стоит железная лавка для вещей. Самое пикантное было то, что стена начиналась не от бетонного покрытия пола: листы железа были приварены на трубы, и от стены до пола оставался промежуток высотой примерно 20–30 сантиметров.

— Тут пацаны иногда подглядывают, — предупредила Малинина, показывая на этот промежуток. — Так что лучше не раздевайся, разденешься в душе.

Арина посмотрела по сторонам: вроде бы никого поблизости не было, ног за стеной, по крайней мере, было не видно, поэтому она беспечно махнула рукой, сняла с себя всю одежду и прошла в общую душевую камеру.

Только злой спортивный характер и осознание того, что мыться больше негде, помешало Арине выбежать оттуда с диким визгом сразу же, как только полилась вода. Естественно, вода была холодной, как может быть холодной вода, которую достали из земли, с глубины в 100 метров, на которой лежал водоносный слой реки, и которая попала в громадный бак, в котором просто не успела нагреться за холодную ночь. Авдеева говорила же Аньке, что в душе относительно комфортно, только если мыться в конце дня, когда вода нагреется солнцем. Ну ничего не поделать, тяготы закаляют человека…

Зато подружки вышли из душа посвежевшие и как будто прибавившие сил. Как говорят люди: помылся — заново родился.

Через 20 минут, как Виктория и просила, более-менее отдохнувшие и даже искупавшиеся подростки подошли в беседку, которая находилась около корпуса номер один. Беседка была сделана просто: бетонное круглое основание, обшитое деревянным полом, над ним на столбиках конусная крыша, по круглому основанию идут деревянные перила и лавочки вдоль них, идущие тоже кругом. Здесь и расположились ребята с Викторией.

— Как все посвежели и покрасивели! — удивилась тренер. — Вот и хорошо. Начнём. Знаете, ребята, тренерская работа таит в себе и воспитательный фактор. Поэтому давайте поговорим с вами о чём-нибудь интересном.

— О чём можно поговорить? — удивилась Муравьёва. — Любую тему, что ли, можно выбрать?

— Любую тему, — согласилась Виктория. — Давайте поговорим, например, о путешествиях во времени. Возможны ли они? Многие из вас, да, наверное, все, читали книгу Герберта Уэллса «Машина времени» и, конечно же, задавались вопросом: возможно ли такое на самом деле? Вот об этом можно поговорить.

Арина даже вздрогнула, когда услышала то, что сказала Виктория. Уж кому-кому, как не ей знать о таких вещах. Ведь она на самом деле есть самая настоящая путешественница во времени!

То, как Арина вздрогнула, её реакцию, увидели сразу Таня Малинина, сидевшая рядом, и Анжелика Барышникова, сидевшая с другого бока. Удивительно, но они знали, что Арина говорила о своём прибытии из будущего. Ведь она сама сообщила им это.

…Пока Людмила Хмельницкая в спортивном лагере готовилась слушать увлекательные разговоры о путешествиях во времени, 15-летняя Марина Владимировна Соколовская, мастер спорта по фигурному катанию, тоже занималась очень интересными вещами: заселялась в служебную квартиру ЦСКА на Ленинградском проспекте, 44, расположенной на втором этаже, в громадном семиэтажном сталинском доме, рядом с тренировочным катком. Как раз в этот дом, где находилась пельменная номер 11, куда они весной, во время первенства СССР, ходили с Серёгой Николаевым, Хмельницкой и Малининой. В доме ещё находились магазины «Вино и водка», «Спорткульттовары», «Магазин 'Филателия», и «Соки-воды», что гарантировало закрытие абсолютно всех аспектов человеческого бытия. Особенно радовал и умилял магазин «Филателия». Соколовская любила и собирала марки, и наличие такого магазина поблизости смотрелось знаком судьбы.

Само предоставление служебной квартиры было делом неслыханным для такой юной спортсменки, однако получилось как получилось. Обычно служебное жильё давали командированным сотрудникам высшего ранга или перспективным семейным спортсменам, переезжающим в Москву из провинциального города, но чтобы пятнадцатилетней провинциальной спортсменке… Никогда! По всем правилам, суждено было Соколовской жить в общежитии ЦСКА, вместе с другими юными спортсменами, однако и проживанию в служебном жилье ничто не мешало. Для этого тоже были свои основания: в первую очередь иногородность спортсменки, во вторую очередь, близость от квартиры школы, в которой ей предстояло учиться, в третью очередь, близость катка, на котором Марине предстояло тренироваться. В четвёртую очередь: она известная спортсменка, член сборной СССР по фигурному катанию. Так что формально причины были, и даже достаточно весомые для любой проверки.

Кто посодействовал получению квартиры, Марине было неизвестно, сама она была согласна и на общежитие, в котором жила в прошлый раз, когда приезжали на первенство СССР. Она же не знала, что насчёт квартиры похлопотал отец, связавшийся с главой федерации и попросивший обеспечить дочь всем необходимым, в первую очередь, отдельной квартирой.

Квартира устраивала её вполне. Перспектива жить как взрослый человек, в одиночестве, без родителей, самой себе готовить есть и проводить свободное время так, как хочется, казалась ей очень привлекательной. Зачем она жаловалась Люське, что для неё настаёт какая-то плохая, неведомая новая жизнь? Нарисовавшаяся жизнь, наоборот, казалась очень впечатляющей и таящей новые, более высокие горизонты.