Это была длинная шелковая перчатка, вся в жирных масляных пятнах. Понюхав перчатку, я поняла, что масло было машинным.

Почему перчатка? Чья она? И как она попала в отверстие для поминальной свечи? Где я видала совсем недавно такую перчатку?

И я вспомнила! Клара и Эстер, матери жениха и невесты были на свадьбе точь-в-точь в таких же перчатках! Вот только чья она? Клары или Эстер? Я изо всех сил пыталась представить себе двух дам, и тут перед глазами предстала картинка: Денис целует Кларе руку.

Вытащив мобильный телефон, я позвонила Денису тоже на сотовый.

– Привет, это я! Слушай, у меня к тебе вопрос. Только не удивляйся...

– Лера, дорогая, я с тобой уже давно ничему не удивляюсь. Что такое?

– Денис, когда мы уходили со свадьбы, ты поцеловал Кларе Тишлер руку. Ты помнишь?

– Помню, ну и что? Ты решила устроить ей сцену ревности?

– Перестань! Прошу тебя, сосредоточься и ответь: Клара была в перчатках или без?

– Ну, конечно, без! Подавать для поцелуя руку в перчатке считается дурным тоном. Ты этого не знала?

– Знала, знала...
– ничего я не знала. Мне редко приходилось подавать руку мужчине, тыльной стороной ладони вверх. А жаль... Ушли в прошлое царственные жесты, реверансы, корсеты и обмороки.
– Ладно, спасибо, я отключаюсь.

Мой второй звонок был к Михаэлю Борнштейну:

– Михаэль? Добрый вечер! Это Валерия.

– Слушаю вас.

– Михаэль, если можно, ответьте мне на один вопрос: какова причина дорожно-транспортного происшествия Додельзона.

– Повреждение тормозного шланга. Он был порван, и в колодках практически не осталось тормозной жидкости. А почему вы спрашиваете?

– Я была у Додельзона в больнице. Он считает себя отличным водителем и недоумевает, как его могло занести на повороте... Спасибо, всего хорошего.

Так, теперь звонок Суперфину. Гостиничного телефона я не знала, поэтому позвонила Элеоноре домой.

– Элеонора, добрый вечер! Это Валерия. Вы не скажете гостиничный номер Эдварда?

– Валерия, ты его там не найдешь. Он звонил недавно и сказал, что пошел к Тишлерам. Он договорился встретиться с Кларой.

– Что?
– заорала я и, спохватившись, выключила телефон, оставив Элеонору недоумевающей по поводу моей реакции.

Суперфина надо было спасать! Он пошел к убийце!

Мой последний звонок был Сергею:

– Сережа, ты где?

– В машине.

– Где вилла Тишлеров, знаешь? Гони туда! Я скоро тоже там буду!

– Чего спешим?

– Эдвард у Клары Тишлер! А она убийца! Его надо спасать!

– Понял, еду, - коротко ответил Сергей и отключился.

Как меня в тот вечер не оштрафовали, уму непостижимо! Я неслась, как наскипидаренная, и только молила про себя: "Только бы успеть! Иначе Элеонора мне этого не простит!" Убийством Мики Клара показала, что она загнана в угол, и огрызается, как крыса, убивая каждого, кто хоть что-то подозревает.

Ведь наивный Мика, найдя перчатку, сопоставил все обстоятельства и вычислил убийцу так же, как и я сейчас. И пошел требовать деньги на святое дело. Рассказал Кларе про перчатку, про масляные пятна на ней. А улику спрятал в надежном месте. Не закапывать же вещественное доказательство под палатку в парке. Но его так распирало от сознания собственной правоты, что он не сдержался и стал писать стихи. Плохие, надо сказать, но свое дело они сделали, навели меня на тайник. А бедный Перчиков... Он думал, что получит деньги на разработку своей идеи, а получил удавку.

В тот момент, как я подлетела к дому Тишлеров, оттуда раздался выстрел. Сломя голову я бросилась к входной двери. Она, на удивление, оказалась незапертой.

– Стойте!
– закричала я.
– Остановитесь!

Моему взгляду предстала такая картина: на полу лежал Суперфин, держась за окровавленное плечо, а посредине большой залы стояла Клара с пистолетом в руках.

Она отвела взгляд от Эдварда и с удивлением посмотрела на меня.

– Тебя только тут не хватало, - с досадой в голосе, как мне показалось, сказала она и направила пистолет на меня.

– Нет, не надо!
– закричала я.

И тут раздался звон разбитого стекла. Клара инстинктивно обернулась на звук, я воспользовалась моментом и бросилась на нее.

Из окна навстречу нам метнулась фигура, и мы, гигантским сэндвичем, с Кларой посредине, покатились по полу.

– Лера, вызывай полицию и скорую, - крикнул мне Сергей, когда мы, наконец, расцепились и он привязывал Клару шнуром он портьеры к стулу.

– Сволочи! Грабители!
– бесновалась всегда бесстрастная жена Тишлера.