– «Позвоню»? – поймал главарь парнишку на обмолвке. – Значит, ты говоришь об этом колокольчике? Но у него нет язычка!

– Ничего, я объясню, как надо звонить… а вы меня отпустите?

– Отпустим, – с честным видом пообещал атаман. – Но ты понимаешь, что твои слова надо проверить? И что, пока идет проверка, к твоему горлу будет приставлен нож?

Дайру беспомощно вздохнул и кивнул.

– Беду унести, да? – спросила женщина негромко. – А сочтет ли волшебный колокольчик бедой, если в теле живут две души? Такая ли это беда?

Все призадумались, даже Дайру, который начал разбираться в положении дел.

– Беда, – сказал наконец атаман. – Настоящая беда. Вот мы с Ураганом вроде ладим, а все равно боюсь, что он во мне освоится, приживется – да меня же и вытеснит. Припомните, каково нам было, когда «соседи» нашими телами управляли!

Долговязый парень грязно выругался. Женщина побледнела.

– Ладно, – решился атаман. – Сейчас кто-нибудь постоит с ножом возле мальчишки, чтоб чего неправильно не брякнул. А я рискну попробовать…

– Ты? – перебил главаря долговязый парень. – А почему это ты? Мы с Фолиантом должны ждать, пока эта штука сил наберется. А может, Фолианту ждать надоест, он и решит забрать то тело, что поближе. Мое, стало быть…

– Ух, какой ты бываешь разговорчивый… – негромко, с угрозой отозвался вожак.

– Вообще-то я надеялась, что вы уступите первое место даме, – встряла их подруга.

Ответом были две руки, дружно вскинутые в непристойном жесте.

– А вы втроем попробуйте, – подсказал Дайру. Негромко подсказал, но его услышали.

– Думаешь, так можно? – усомнился главарь.

– Не думаю, а знаю, – нахально соврал ученик Подгорного Охотника. – Помню, шли мы сквозь Тройную Пещеру. Огонь проскочили, над горячей смолой на веревках перебрались, Золотой Гадючник на цыпочках прошли. Нитха спрашивает: «А что будем делать, если тролли перекрыли вход?» А Шенги отвечает: «Достанем колокольчик, возьмемся вчетвером за рукоятку – и прощай, наша общая беда!»

Некоторое время царило молчание. Наконец атаман тяжело сказал:

– Ты, гаденыш, понимать должен, что за обман отвечаешь жизнью.

– А я-то надеялся, что меня за вранье медовыми лепешками накормят! – огрызнулся Дайру.

Не обращая внимания на дерзость пленника, главарь приказал:

– Красавчик, возьми нож, встань рядом с мальчишкой.

– Почему я-а? – капризно пропел светлобородый Красавчик. – Пускай Лейти-иса или Недоме-ерок! Я то-оже хочу, чтоб жела-ание!

– Дурак, объяснил атаман, – у нас троих беда общая. А у тебя если и есть беда, так та, что ты рыжую певичку на сеновал затащить не успел.

Смирившийся Красавчик достал из-за пояса нож, подошел к пленнику.

Трое его сообщников некоторое время мерялись подозрительными взглядами. Дайру про себя усмехнулся при мысли о глубоком и скрытом, словно река подо льдом, недоверии в их душах.

– Говори! – бросил пленнику атаман.

Дайру объяснил, как извлечь язык колокольчика.

Едва в пасти бронзовой змеи закачался шарик на спиральном жале, как поверх ручищи атамана, сжимающей медово-коричневую рукоятку, легли еще две руки.

– Ну? – спросил главарь отрывисто. – Звонить?

– Давай! – азартно скомандовал Дайру – и почувствовал на горле холод стального лезвия.

Звук, чистый и гулкий, прокатился по всему подвалу, отразился от высоких стен и вернулся, чтобы застыть коконом вокруг троих разбойников.

И послышался голос – холодный, презрительный, высокомерно-ленивый. Он ронял слова, будто не вслушиваясь в их смысл:

– Я пришел, чтобы забрать твою беду. Назови ее…

И вдруг голос дрогнул, оборвался. А когда зазвучал вновь, в нем слышны были уже вполне человеческие нотки. Изумление в нем читалось, гнев, но и невольное восхищение чужой дерзостью:

– Шестеро? Вас шестеро?! Такого со мною еще никто себе не позволял. Воистину, всему есть границы, кроме наглости людской!

Если Шершень и содрогнулся в душе, внешне он этого не показал. Если уж говоришь с демоном – страха не выдавай!

– Не знаю, с кем беседу веду, – ответил он твердо, – но неужели ты так слаб, что не сможешь помочь всем нам?

– Не тебе говорить мне о слабости, – уведомил голос. – Трое из вас уже назвали свою беду – она у них одинакова.

– А может, – негромко сказала Лейтиса, глядя в лицо Шершню, – раз «соседи» так и так уберутся, мы на что-нибудь другое пожалуемся? Ну чтоб случай не терять…