— Заработать? Не проблема. Лолита, ублажи дядю, он нам двести баксов даст, — предложил Хорек.

Лолита спрыгнула с подоконника и выплюнула жвачку.

Соломон с ужасом почувствовал, как её маленькие пальчики сжались в кулачок на его мужских достоинствах. Лоб еврея покрыла испарина.

— Ы-ы-ы… — зарыдал вдруг Хорек. Он ближе всего стоял к Евсею. Евсей, уверенно определив в нем заводилу, схватил того за нос и больно сжал. Из глаз тинэйджера брызнули слезы. Кодла развернулась к нему лицом, оставив Соломона в покое. Даже Лолита ослабила хватку.

— Кто первый дернется, тот получит его шнобель в подарок, — спокойно сказал Евсей, и молодежь замерла на полушаге.

Хорек тихо скулил.

— Спускайтесь, я чуть попозже, — сказал Евсей Соломону.

Адвокат кивнул. Протиснулся бочком через тинэйджеров и застучал каблуками вниз по лестнице. Сердце адвоката билось сто двадцать ударов в минуту, а давление угрожающе поднялось. И все-таки, выскочив на улицу, он, не передохнув, помчался на платную автостоянку, где по соседству располагался шиномонтаж. Там можно было найти Валеру, единственную управу на распоясавшуюся молодежь.

Валера пил чай и смотрел переносной автомобильный телевизор.

Соломон несколько секунд переводил дух, а когда наконец связно рассказал, что с ним приключилось, владелец ротвейлера вышел из вагончика и свистнул собаке. Черная громада вынырнула откуда-то из глубин стоянки, которую Валера охранял по совместительству, и предстал перед хозяином, преданно глядя в глаза.

— Разве вы не возьмете его в повод? — спросил потный Соломон.

— А зачем? Пусть он кому-нибудь джинсы спустит. Ходят, понимаешь, в рванье. Вот он им и дорвет до кондиции.

— Но они же в милицию могут пожаловаться, в суд…

— Никуда эти педюки не пожалуются. Еще морковки не выросли, чтобы их выслушивали в суде, — резюмировал Валера.

Они скоренько прошли вдоль фасада дома, и жмущиеся от ветра у подъездов старушки проводили их внимательными взглядами — что-то случилось, пока не ясно что. Когда же подошли к подъезду, из него уже вышел Евсей.

— Как вы? Что с вами? — бросился к нему Соломон Погер.

— Ничего страшного. Пиджак порвали, сопляки, — равнодушно сказал Евсей, косясь на собаку и вытирая пальцы о штанину.

— Ничего. Я сейчас запущу своего до двенадцатого и обратно, они, как клопы, из окон прыгать будут, — сказал Валера, намереваясь двинуть в подъезд.

Он был кое-чем обязан еврею-адвокату и потому решил показаться в полную силу.

— Не будут, — остановил его Евсей, — они через чердак из первого сейчас пойдут косяком.

И точно. Хлопнула дверь дальнего первого подъезда и оттуда горохом посыпали недавние обидчики. И сразу за угол, за угол.

— Ну, я пошел? Через десять дней?

— Через десять, — подтвердил Погер.

— Кто это? — спросил Валерий. — Лицо знакомое.

— Клиент, — ответил Погер.

Не скажет же он, что перед ними сейчас стоял бомж, которому он, Соломон Погер, вызвался помогать.

В этот вечер Соломон Погер рано выключил телевизор. Сегодняшний герой дня был не его герой.

До ужина оставался один час, именно то время, чтобы выпить стакан теплой воды с ложкой меда. Это хорошо сказывалось на функциях желчного пузыря. Камни… камушки… они бывают разные, одних в жизни не хватает, а других вообще лучше не иметь. У Соломона были и те и другие. Одни с годами перестали радовать, оставаясь такими же, как и много лет назад, другие за это же время стали огорчать, увеличиваясь и в количестве, и в размерах. Первые обещали спокойную старость, вторые наоборот. Их следовало выводить любыми способами.

Звук закрывающегося холодильника послужил сигналом для Раши, к подготовке вечернего моциона. Она схватила в зубы ботинок хозяина и потащила на кухню, где в это время Погер пил свой раствор. Сейчас допьет и…

— Знаю, знаю, сейчас пойдем, — успокоил он собаку, тронутый заботой, и начал собираться.

Сборы обычно не занимали много времени. Не на бал же. Но сегодня они прерывались воспоминаниями о вчерашнем инциденте в подъезде и прогнозированием в связи с этим различных ситуаций на будущее. Эти прогнозы касались как ближайшей перспективы, так и всего существования в доме-корабле.

— Нам бы только ночь простоять да день продержаться, — охарактеризовал Соломон задачу фразой из книжки про Мальчиша-Кибальчиша.

Это ничего, что книжка детская. В жизни ему удавалось объединить два слова «простоять» и «продержаться» в одно — «отсидеться». Адвокат любил цитировать Гайдара, потому что, во-первых, эти слова укрепляли дух, а во-вторых, помня пафос конца сказки, всегда верил в светлый конец происходящего наяву, в то, что простоит и продержится, то есть отсидится. И он бы отсиделся на этот раз, благо помощники есть и телефон, а вот Раша… Ее надо выводить. Не бесконечно же гонять секретаря! Нельзя мучить любимицу — надо рисковать.