— Не говори «гоп», пока не перепрыгнул, — предпочел прямо не высказываться Гашек.

У него внутри разыгралась форменная революция. Обладая фантазией, он вслушивался в процессы пищеварения и представлял все в виде учебного фильма: вот плов двигается по кишкам, кишки слиплись и неохотно пропускают пищу по каналу, со стенок, как в подземном колодце, капает желудочный сок и с шипением и пеной впитывается в рисовые зерна и кусочки мяса. Он даже увидел дырку язвы с рваными краями, куда проваливается часть поступившего внутрь плова.

— Чего ты рожи строишь? — спросил Гашек, глядя на самосозерцающего Фишера.

— У меня язва. Я скоро умру, — констатировал товарищ.

— Чего ты мелешь! — перепугался Гашек. — Сначала Евсей пропал, теперь ты язву нашел…

— Чует сердце, мертвый он.

— Да ты белены объелся? Еврей его повсюду ищет, говорит, бумаги пришли. Может, он к своему дружбану в баню поперся. Все-таки человеком станет.

— Я бы тоже в баню хотел. Подохну, как собака, немытым.

Деньги, которыми ссудил Сардор, были истрачены на водку.

Здесь же на рынке и купили и выпили. Теперь она нехорошо рыгалась керосином, но по башке врезала здорово.

— Ты что говоришь-то, что говоришь?..

— Вон… Идут.

Друзья-товарищи увидели, как из остановившейся на проезжей части машины вышли двое и направились к пустырю. Это были Аслан и его брат Муслим.

Не подходя ближе чем на три метра, кавказцы остановились.

— Эти? — спросил Аслан брата.

— Привет, мужики, — вместо ответа начал Муслим, — работа есть.

— Знаем. Объявления читали, — сыто-небрежно отреагировал Гашек.

Муслим посмотрел на трубу. Там стояла недопитая водка.

Вот шайтан, уже где-то разговелись, с досадой подумал он и понял, что сытым придется давать больше.

— Можешь этой газетой подтереться. Я столько дам, не пожалеешь.

Аслан стрельнул глазами на брата. Уговор был другой. Муслим говорил, что купить бомжей — разговор короткий. У них сейчас с деньгами труба.

— Лук грузить не пойдем, — за друга ответил Гашек.

— Никто не заставляет. Тут дело другое. Пугануть надо, понял, да?

Муслим достал бутылку водки и протянул Фишеру. Тот не посмел отказаться — водка же…

Гашеку такое начало не понравилось. Он не знал истории Трои, но к подаркам, да ещё от кавказцев, относился подозрительно. Ко всему прочему, водка была дорогая, не из тех подвалов, где брали они сами.

— Все не так просто, — подумал он.

— Слыхали, тут общество организовано… Ни нам, ни вам не нужно. Они тут свой порядок поставят, и всем будет плохо — и нам и вам. Сгонют.

— А нам что… Мы подвинемся.

— Не подвинешься. Совсем сгонют. Евсей вон пропал…

— Евсей в деревню уехал.

— Аллах справедлив. Ваш Евсей уже с Петром-ключником разговаривает. Точно знаю. И брат видел. Его большая собака сожрала.

— Не звезди.

— Зачем мне врать. Пять кусков даю. Испугаешь? Ружье даю… Наливай.

Аслан смотрел на брата и удивлялся: неужели пить будет с этими?

Но Муслим взял грязный стакан и одним глотком выпил принесенную водку.

— Тебе Аллах не велел, — засмеялся Гашек.

— Про водку в Коране ни слова. Вино нельзя. Большую собаку знаешь?

— Ее теперь все знают.

— Я тебе ружье дам и патрон холостой. Пугнешь?

— А если он собаку пустит?

— Не пустит. За такое тюрьма. Нары. Не пустит. Народ кругом.

— Как же при народе?

— Сам думай. Там стройка. Канава большая. Доску постелишь, по ней убежишь. Доску скинешь. Никто не догонит.

Бомжи задумались.

Молчали и заказчики.

— Мало.

— Сколько хочешь?

— Сейчас пять, потом пять.

— И ящик чешского.

— И кило воблы, — загорелся второй бомж.

— Хорошо. Сейчас не дам. Дам вечером. Напьетесь. Дам половина.

Муслим кивнул брату, и тот пошел к машине, вернулся с мешковиной, в которой угадывался продолговатый предмет.

— Патроны в стволе. Осторожней.

— Лады, — согласился Гашек и принял оружие.

— В восемь, — предупредил Муслим, и братья пошли к машине.

Там Муслим попросил слить воды на руки, и Аслан полил ему из бутылки боржоми.

— Козлы… — подвел итог один из братьев. Но «козлы» оказались не такие уж и козлы. После ухода братьев спустились в котлован, нашли один из отсеков недостроенного бассейна, возможно, здесь планировались душевые, и развернули мешковину. Там оказалась «тулка» с обрезанным прикладом и укороченными стволами. Разломив оружие, увидели тускло посвечивающие торцы патронов.