— При чем тут собаки… Мы могли бы составить прекрасную пару. Я же умная женщина и не требую непременно оформить отношения. Я вас люблю.

Выдохнув последние слова, она как бы облегчилась. Чувства были на уровне физиологии. Иванова же её слова привели в бешенство.

— Ольга Максимовна, я знаю, мои слова покажутся вам обидными, но, когда вы вошли сюда и начали говорить, я подумал, что нахожусь на другой планете. Возможно… Даже наверняка такое предложение ещё месяц назад поставило бы меня в весьма сложное положение. Приятное, но сложное. Сегодня я говорю «нет» не потому, что вы мне безразличны. Отнюдь.

Вы умная женщина, и союз мог дать нам обоим ощущение внешней стабильности, но… Но поезд ушел по расписанию, а экстренную остановку машинист делать не будет. Инструкция. Не надо рвать стоп-кран. Лицо гостьи окаменело и пошло пятнами.

— Вокруг так много достойных людей. Конечно, они могут не обладать теми качествами, которые вы распознали во мне. И всё же. Говорят, время и работа лечат. Давайте мы сделаем вас не моим секретарем, а вице-президентом общества или первым заместителем? Окунетесь в работу. Я подумываю о селекции, скрещивании и другой работе. Не станем же мы только патрулировать…

— Вы… Вы — чудовище. Вы совсем не тот, за кого все вас считают. Не тонкий, не умный, не воспитанный, не… Вы — убийца. Обыкновенный убийца. Это вы вывели людей отомстить за боксера. Это все из-за вас! И это общество собачьей самообороны — собачье, а не человеческое. Пусть ничего нельзя доказать. Пусть. Но я в ваши грязные игры не играю. Нам с Тишей с вами не по пути. Я выхожу…

И она вышла в буквальном смысле слова. На удивление, с первой попытки открыла незнакомый замок, застучала каблуками по лестнице, потому не слышала угрозы в свой адрес, которую выкрикнул Иванов. Нет, она не пожалеет. Не пожалеет, и все тут. Подумаешь, мастиф…

Расправившись с шашелем и видя перед собой теперь неподвижный «роллс-ройс» или «крайслер» в виде темного чуть увеличившегося пятнышка, Ольга Максимовна подумала, что пора бы сделать ремонт. И тут в голову пришла совершенно дикая мысль. Собственно, подспудно она давно её мусолила, но не захотела признаться. Все возвращалось к клеткам. Золотым, серебряным, железным…

Ольга Максимовна торопливо оделась в вечернее платье, натянула зачем-то ажурные перчатки без пальцев и, надев туфли на высоких каблуках, поспешила к лифту. По дороге заглянула в холодильник, взяла бутылку, варварски названную «Каплями Христа», а по-простому — кагора местного розлива. Она не помнила номера квартиры подполковника» и потому пришлось спуститься к почтовым ящикам. Ольга Максимовна знала, что для удобства почтальонам отставник наклеил на ящик куски первых страниц газет и журналов. Она спускалась, чтобы найти этот ящик и точно узнать номер.

Выйдя из лифта на первом этаже, она сразу закашлялась. Площадка была полна дыма. Что-то горело. Ольга Максимовна хотела крикнуть, но боялась открыть рот, тогда дым проник бы в легкие, а кто его знает, что сегодня может гореть. Вполне токсичное. Однако потом заметила — горят почтовые ящики. Это не так страшно, тем более пламени не видно. Она приблизилась и обнаружила, что горел именно её ящик…

Ольга Максимовна опустилась на кафель и застонала.

Мстят. Как быстро. Стоило только сказать, что выходит из общества. Они боятся, как бы секретарь не разгласила их страшную тайну. Италия. Форменная Италия. «Спрут».

Ольга Максимовна сквозь дым и слезы разглядела номер квартиры и вернулась к лифту. Уже в кабине никак не могла сообразить, какому этажу соответствует номер на ящике. Цифры путались. Мысли путались. Жизнь наизнанку.

Лифт остановился, и она вдруг оробела. В девичестве так не было. Тем не менее женщина подошла к заветной двери и нажала на звонок. Он старомодно тренькнул и захлебнулся. Надо бы сменить, машинально отметила она про себя на будущее.

Семен Семенович как раз жарил яичницу: много лука, один помидор, взбитое с майонезом яйцо — скорее подобие омлета. Звонок заставил его вздрогнуть. На пол брякнулась долька помидора. Семен Семенович поднял её с пола и, как нашкодивший подросток, торопливо сунул в рот. Только после этого двинулся открывать.

То, что увидел перед собой, заставило судорожно сократиться мышцы живота. В горле возник эффект кухонного крана.

— Xp-..пр… др…

— Ах, я вас умоляю…

Ольга Максимовна повалилась без сил в его испачканные готовкой пальцы.

— Меня подожгли, — вымолвила она, ощутив всем телом, что её перенесли на диван «холостяцкая лежанка», с больной пружиной в области таза.

— Кто? Как? Когда?

— Душно…

Ольга Максимовна сама расстегнула пуговку.

Взору отставника открылся кусочек дорогого белья, купленного в Алжире на распродаже и теперь облегающего тело больше, чем в облипку, отчего складки тела для подполковника смотрелись ещё красивее.

— Вина…

— У меня нет, — раздосадовался отставник, — я бросил.

— Там… В прихожей… Я принесла… Пока подполковник, тряся кладилом отвисших штанов, бегал за кагором, Ольга Максимовна осмотрелась: полировка — заменить, штамповку хрусталя продать, кресла перетянуть… Она продумала бы больше, но тут явился Семен Семенович с хрустальным бокалом.

— А себе?

— Момент… Вообще-то у меня от вина живот болит, — услышала она из кухни; люстру-тарелку — на помойку…

Они выпили. Она лежа, он — стоя рядом с диваном на коленях.