– Характер у тебя совсем не дурной, – решительно возразил Тимофеич. – Ты, конечно, немножко вспыльчива, ну и что? Ты просто очень молодая еще, это пройдет потом.

Марина отчаянно покраснела. Немножко вспыльчива! Ого! Знал бы старый мастер, насколько вспыльчива Марина! То есть раньше была. За то время, что она работала в мастерских, ее ни разу не посещали привычные приступы гнева… а она только теперь это заметила! Ну и ну! А если бы не Тимофеич, могла бы еще долго-долго не замечать, так, что ли?

Все это показалось Марине очень странным и непонятным.

Само собой, столь удивительное явление тоже следовало обсудить с Мишей. И, не откладывая дела в долгий ящик, в тот же день, а точнее, вечер Марина, едва упав на сиденье Мишиного автомобиля, брякнула:

– Вот действительно интересно, почему все-таки я перестала так злиться на всех? Ты как думаешь?

– А ты злилась? – спокойно спросил бутафор.

– Еще как! – с важным видом сообщила Марина. – Ты просто представить себе не можешь! И уж как начну кого-нибудь ненавидеть, так и остановиться не могу. Просто буря гнева, и ненависти, и презрения, и вообще неизвестно чего. Короче – убила бы, если бы под руку подвернулся.

– Кто?

– Да кто угодно! С кем-нибудь днем поцапаюсь, а потом всю ночь продолжаю кипеть, как чайник.

– И крышечкой хлопала? – поинтересовался Михаил, трогая машину с места.

– Какой крышечкой? – не поняла Марина.

– У чайников крышечки есть, так? Когда чайник кипит, крышка подскакивает и хлопается обратно.

До Марины дошло наконец, что Миша опять шутит. Она хихикнула, но не позволила сбить себя с намеченной линии разговора.

– Ладно тебе… крышечка! Я понять хочу. Почему я всю жизнь была как бешеная, а теперь – нет?

– Кто знает? – философским тоном произнес бутафор. – Может, ты просто наконец свой путь нашла?

– Свой путь? О! Да ведь я и раньше его искала, и с Ольгой мы сколько раз об этом говорили, но все равно же я дико злилась на все подряд. И на людей, и на погоду, и на вещи даже!

– Разговоры не всегда помогают, – немного помолчав, сказал Михаил. – Не в них дело, понимаешь? Можно сколько угодно рассуждать о том, чем человеку лучше всего заняться, но если он сам не хочет видеть, куда ему идти, то и не увидит.

Марине показалось, что это как-то уж слишком сложно. Однако… Она ненадолго задумалась. Ну да, и бабушка тоже что-то в этом роде говорила, только немного другими словами. Про свое место в жизни. Про то, что Марина его пока что не нашла.

А теперь, выходит, отыскала?

Ни фига себе место в жизни! Театральные мастерские, просто замечательно! Про заработки уж и говорить нечего. Сущие гроши… Но ведь ей там интересно? Еще и как.

Марина вздохнула и грустно покачала головой:

– Не знаю, что-то я не могу разобраться во всем этом. Не понимаю.

– Придет время – поймешь, – тихо сказал Михаил.

– Скорее бы это время пришло! Устала я, уж так устала!

Бутафор засмеялся:

– Маришка, ну как тебе не стыдно? В твои годы – и говорить о какой-то усталости! Да в тебе настоящая сила только-только вскипать начинает!

– Ой, не знаю…

Марина долго крепилась, почему-то боясь поделиться с единственной подругой своими новыми впечатлениями. Почему – она и сама не понимала. Просто Марине казалось, что сначала она должна как следует, по-настоящему разобраться: действительно ли она хочет остаться в мастерских, действительно ли это ее место в жизни и действительно ли Миша тот самый человек, которого она искала и не могла найти?

Но вот вечером в воскресенье Ольга забежала к ней на чай, и Марина наконец заговорила на самую важную теперь для нее тему.

– Знаешь, Оль, – сказала она, расставляя на кухонном столе чайные чашки и вазочки с печеньем и маленькими пирожными, – мне ужасно нравится в мастерских!

– В каких мастерских? – В глазах Ольги вспыхнуло откровенное непонимание.

– Во дает! – изумилась Марина. – В театральных, в каких же еще? Я уже почти месяц там вкалываю! Не ты ли меня туда сосватала?

– Я? Ничего подобного. Я просто познакомила тебя с Михаилом, и все, – возразила Ольга. – Значит, ты там… Но почему ты до сих пор молчала?

– Разбиралась в себе, – честно ответила Марина. – Хотела понять, мое ли это дело.

– И как?

– Ну… похоже, что мое. Мне там все по душе – и люди, и сама работа.

Ольга внимательно и даже, как показалось Марине, прицельно посмотрела на подругу и после небольшой паузы поинтересовалась:

– Люди вообще? Или кто-то в частности, некий конкретный индивид?