Примерно на полпути Лоана обернулась ко мне:

— Правда, волнующе, Шелл?

— Ты даже не догадываешься, как волнующе. — В конце концов, за Лоаной шел я, а не кто другой.

Ступеньки кончились, наш официант остановился на маленькой площадке, раздвинул занавески из бамбуковых стволов и кивком пригласил нас внутрь маленького домика. Когда я вслед за Лоаной вошел, я был поражен. Помещение было крохотным, но прелестным. У дальней стены, которая, конечно, была не такой уж дальней, стояла низкая кушетка. На ней громоздились мягкие подушки всех цветов радуги. Около кушетки был четырехугольный столик, на который официант поставил поднос. Ведерко с шампанским стояло на полу. Мы с Лоаной уютно устроились на кушетке.

«Да, — подумал я, — эту ночь не забудешь».

— Открыть шампанское? — спросил официант.

Да, все шло так, что эта ночь стала бы незабываемой, пока я не наступил на эту проклятую бутылку из-под шампанского, которая заставила меня споткнуться и полететь сквозь бамбуковые занавески, сжимая в руке юбочку для хулы, которую Лоана бросила мне.

Наружу, через перила и вниз.

Ударяясь о большие и маленькие ветки, вскрикивая и хватаясь за листья...

Я последний раз ухватился за листву, сломал последнюю ветку, и в сознании моем вспыхнули воспоминания. Все, что я делал в последнее время, слилось в моем мозгу в одно пятно. Вы не поверите, сколько событий может вспомниться, когда вы летите с дерева.

От ударов головой о ветки в глазах у меня вспыхивали искры, светлые и черные и множество цветных.

И вдруг — смэк! — и ничего.

Видимо, без сознания я пробыл не очень долго, потому что, когда ко мне начало возвращаться сознание, вокруг меня все еще была суматоха. Видения в моем сознании становились все менее ясными, таяли в сером тумане.

А потом совсем исчезли.

Ощущения мои были более чем странными.

И происходило что-то непонятное: вокруг меня носились и прыгали какие-то граждане. Я не понимал, где я; я вообще ничего не понимал. На момент я решил, что я привязан к столбу, а вокруг меня — туземцы, пришедшие к костру, чтобы зажарить меня и проглотить по кусочкам. Меня так сильно стукнуло при падении, что сначала ко мне вернулась только способность видеть, но не слышать. Но потом вдруг я стал все слышать. И то, что раньше было лишь очень быстрым движением, стало бедламом.

Ну и шум! Он бил по барабанным перепонкам, словно дикари по барабанам. Орали и визжали люди вокруг меня. Все это напоминало итальянскую оперу. Столбом подымалась пыль.

А я — нет! Я не поднимался.

Тут я осознал, что лежу на земле под деревом и таращусь на окружающих. Надо мной веял ветерок. На мне не было никакой одежды. Я взвыл, добавив шуму в окружающий меня бедлам, схватил что-то зеленое, лежавшее рядом, и прикрылся им. Потом я встал на колени.

Что за дьявол, подумал я. И все. Я больше не знал, о чем еще подумать. До меня дошло, что я не знаю, где нахожусь. Не знаю, чем занимаюсь.

И, наконец, ужас ударил меня, словно ком спагетти.

Я даже не знал, кто я.

Я спятил!

Вот что со мной случилось.

Я сошел с ума.

Я потерял рассудок.

У меня съехала крыша.

Я был в тумане амнезии или как там это называют. Мне все стало абсолютно ясно. То есть ясно, что ничего не ясно. Но я отчетливо мог видеть людей — жителей чего-то. Скорее всего, Африки, подумал я. Или дебрей Афганистана. Несколько афганцев стали подходить ко мне, но большинство проходило мимо. Некоторые двигались маленькими прыжками или пялились на меня, прикрывая глаза ладошками.

Кто я такой?

Странным казалось то, что, кроме этого, я практически знал все, а также кроме того, где я и как туда попал, но это был важнейший вопрос — кто я? Похоже, что все происходившее со мной ранее сконцентрировалось в одном пятнышке у меня в мозгу, а пятнышко это удалили пятновыводителем.

Но я знал, что люди вокруг меня — это люди. Что вокруг были деревья и дома и так далее. Что я валялся под огромным деревом, словно я только что родился.

Что еще подтверждало мысль о том, что я здесь родился, — это то, что я был в чем мать родила.

Потом я заметил зеленое травянистое нечто, которое я прижимал к себе, защищаясь от их взглядов. Это была юбочка для хулы.

«Господи, — мысленно заорал я, — я, наверное, девушка!» Но нет, я не был девушкой. Люди подходили ко мне все ближе и ближе. Один из них относился к числу понятий, о которых я знал: коп. Он был в форме и помахивал маленькой дубинкой.

Я сразу вспомнил, что надо делать, когда к тебе подходит коп, помахивая дубинкой. И я это сделал. Я подпрыгнул, быстро, но надежно завязал на талии тесемки юбочки, повернулся и побежал.

Я выбежал на широкую улицу, забитую автомобилями, свернул направо, преследуемый звуками погони, как стаей волков. «Ну, ноги, — сказал я себе, — чьи бы вы ни были, гоните как сумасшедшие». Ноги двигались с бешеной скоростью и несли меня вперед, как маленькие торпеды. На улице завизжали тормоза и загудели клаксоны. Впереди на тротуаре шарахались от меня в стороны люди с разинутыми ртами. Я мчался вперед, ноги-гепарды резко отталкивались от асфальта, травяная юбочка хлопала меня по коленям. Я свернул к большому зданию направо от меня. Ясно было, что с улицы надо убираться. Вывеска над входом гласила: «Моана-отель».