Морячок снова повернул голову в сторону невидимого пока начальства, и Лесник наконец-то смог прочитать выведенное на ленточке название корабля: «Князь Суворовъ». Именно так, с твердым знаком.

Вот оно что... «Тускарора» угодила в девятьсот четвертый год, и на ее борту как-то оказались матросы эскадры Рожественского – иных вариантов нет. Можно сказать, свои... Да вот только посчитают ли русские моряки своими двоих подозрительных штатских – Лесника и Диану?

Странно, что в истории похода Второй Тихоокеанской эскадры не сохранилось никаких сведений об этой встрече... Однако если все и дальше пойдет так, как идет, – очень скоро все исторические познания Лесника будут стоить не более, чем в клочья разодранная память Юхана Азиди. «Тускарора» должна отправиться на дно, и чем скорее – тем лучше.

С другой стороны надстройки раздался стук ботинок по настилу, и в поле зрения появился еще один человек – на этот раз в фуражке и кителе с офицерскими погонами. В руке он держал револьвер.

– Вот, ваше высокоблагородие, арестовал тут двоих! – отчитался матрос. Офицер окинул взглядом стоящих внизу и быстро, не касаясь поручня, сбежал по трапу вниз.

– Ху из ю? – резко спросил он.

– Вообще-то вежливые люди представляются первыми, – негромко произнес Лесник. Просто для того, чтобы сказать что-то по-русски. Офицер сразу же перевел взгляд на него.

– Мичман российского флота Казакевич, – сухо представился офицер с коротким полупоклоном, не прибавив к этому ни имени-отчества, ни должности, ни названия корабля. Лесник вздохнул. И ответил в той же сухой манере:

– Урманцев. Русский, как вы могли догадаться. Служу в... впрочем, об этом лучше поговорить чуть позже, в более удобных обстоятельствах.

– Очень хорошо. А сейчас я вынужден вам объявить, что по законам военного времени вы считаетесь задержанными до... До прояснения обстановки. У вас есть оружие?

Лесник немного помедлил с ответом.

– Да, есть.

– Положите его на палубу, – приказал мичман, не приближаясь и не опуская револьвер.

Ну и что? На самом деле сдаться морякам Рожественского в надежде сделать их своими союзниками? Конечно, обладая скоростью реакции полевого агента, ничего не стоит нырнуть обратно за дверь и запереться, – разминувшись при этом с пулями, выпущенными и из нагана, и из трехлинейки... Но зачем? При любом раскладе сразу к стенке не поставят, не девятьсот восемнадцатый год все-таки... К тому же под шальную пулю может попасть Юхан Азиди, – и вполне вероятно, что никто из его боевиков не владеет информацией, которая позволит агентам вернуться в свое время...

– Положите оружие! – настойчиво повторил мичман. Холодка в голосе прибавилось.

Лесник засунул руку под накидку, медленно, без резких движений извлек автомат, осторожно опустил на палубу.

Затем Казакевич повернулся к арабу:

– Попрошу вас сделать то же самое.

– Он не понимает по-русски, – пояснил Лесник. И повторил слова мичмана на английском – судя по первой прозвучавшей фразе, полиглот из моряка был никудышный.

Юхан Азиди немного поколебался, переводя взгляд с Лесника на мичмана и обратно. Затем тоже сунул руку за отворот пиджака и осторожно вытащил оттуда пистолет с непропорционально длинным и тонким стволом. Положил на палубу.

Казакевич обернулся к матросу, намереваясь что-то приказать – но тут со стороны ходовой рубки раздался треск автоматных очередей: одна, вторая... Затем все перекрыл громовой звук выстрела из оружия, которое Лесник не смог опознать. Грохнуло несколько винтовочных выстрелов, и вновь наступила тишина.

Мичман насторожился, будто принюхиваясь к воздуху. Затем махнул правой рукой, в которой все еще сжимал револьвер, в сторону открытой двери:

– Пилипенко, осмотри помещение!

Пилипенко... Лесник вспомнил генерал-майора с той же фамилией – еще не появившегося на свет. А ну как сейчас грохочет ботинками по трапу его родной прадедушка?

Спустя пару минут матрос доложил:

– Пусто, ваше высокоблагородие! Баталерка, не иначе, – свертки лежат, ящик какой-то... Люк, две двери, – все задраены, но запоры с нашей стороны. Дальше идти, ваше высокоблагородие?

– Отставить! Нечего в глубь в одиночку соваться... Шагайте вперед, к баку, – сказал мичман уже Леснику, а Юхану Азиди сделал недвусмысленный жест наганом. – Пилипенко, приглядывай за ними.

– Да куды ж они сбегут, ваше высокоблагородие! – отозвался матрос, но тем не менее вновь угрожающе поднял винтовку.

Так гуськом они двинулись в сторону носа корабля – впереди араб с поднятыми руками, за ним Лесник, позади – матрос и мичман, подобравший с палубы оружие задержанных.. Поднимать руки вверх полевой агент Новой Инквизиции счел ниже своего достоинства.

Лесник, покидая их убежище, ни о чем с Дианой не договаривался. Похоже, у напарницы созрел собственный план действий, не предусматривавший близкого знакомства с русскими моряками – и отвела глаза мальчишке она легко и просто. И от себя, и от двух арабов, – мертвого и связанного.