– Все, что могла, я сделала, – затушила Дева Ночи факел, зеркало обратно к седлу приторочила, пот с лысой головы рукавом вытерла. – Теперь все только от тебя зависит, – сказала.

Легко вспрыгнула на кобылку свою.

– Чю! Чю! – И во тьму ночную направилась.

Ошалело таращился ей вслед Кур-хан. Больно неожиданным было для него то, что он в зеркале у колдуньи увидел. Так и стоял будто громом ударенный.

– Хан! – услышал он, как зовет его кто-то. – Хан! Переговорщики едут!

– Значит, не напрасно я свою кровь отдал, – сказал Куря весело.

Быстро замотал порезанную ладонь, сел на коня и на встречу с урусами поехал.

Ковер теплый прямо на холодный лед постелили. Подушки, чтоб сидеть удобней было, сверху положили. Уселись переговорщики друг напротив друга. С одной стороны Свенельд со Святославом, с другой стороны Куря.

– Сын твой? – спросил Кур-хан воеводу и руку пораненную протянул, чтоб мальчишку по непокрытой голове потрепать.

Отстранился Святослав. Не позволил печенежским пальцам до себя коснуться.

– Нет, – ответил Свенельд. – Не сын он мне. Племянник. Каган Киевский и Руси князь, Святослав Игоревич.

– Тот самый? – спросил Кур-хан и руку убрал.

– Тот, – кивнул Свенельд. – Тот, что бой давеча в Древлянской земле начал.

– Славное было время, – вздохнул хан. – Мы, помнится, тогда на одной стороне стояли.

– Что было, то быльем поросло, – подал голос Святослав. – И нечего тут прошлое ворошить.

Зыркнул печенег на Святослава, но сдержаться решил.

– Как матушка твоя? – спросил он мальчишку. – Здорова ли? Не боится ли она тебя так далеко от подола своего отпускать?

– Если здесь я, – ответил каган и взглянул на Курю с прищуром, – значит, не за меня ей бояться надо. А за тех, кто на мое добро покуситься решит. Зачем идешь в землю мою?

– Твою?

– Мою.

– С каких пор эта земля твоей стала? – усмехнулся печенег.

– С тех пор, как мне уличане стремя поцеловали и в Русь вошли, – гордо ответил мальчишка.

Помолчал Кур-хан. На Свенельда посмотрел, на Святослава глаз свой единственный вытаращил. Сказал зло:

– Мало, значит, вам лесов ваших, вы еще и на степь рты раззявили. Не боитесь, что подавитесь?

– Это уже не твоя забота, – ответил каган.

– Ого! – удивленно посмотрел на него Куря. – А мальчонка-то шустрый. Коли вырастет, зубастым будет.

– Да уж… – кивнул воевода. – Немало глоток на своем веку перегрызет.

– Главное, чтоб век его был долог, а то быстро зубы обломать могут, – ответил Кур-хан.

– На все воля Богов, – сказал Свенельд и будто случайно рукояти меча рукой коснулся.

– Или людей… – печенег взглянул на воеводу многозначительно.

– Таких, как Иосиф Хазарский? – не сдержал улыбки воевода. – Слух до меня дошел, что ты теперь у него на побегушках.

– Еще не известно, кто у кого, – вспыхнул хан.

– Ах, так это он по твоим делам по степи бегает? – почуяв слабину печенега, Свенельд пошел в наступление. – Или все же ты его задумки выполняешь?

– Тут у нас интерес общий, – снова сдержал себя Куря, только глаз свой выбитый потер нервно. – И интерес этот в том, чтоб вы меня беспрепятственно на Дунай пропустили.

– Ты же не хуже меня знаешь, – спокойно сказал Свенельд, – что за проход по чужой земле хозяевам уплата положена. Плати и проходи.

– Знаю я обычаи…

– А если знаешь, тогда мошну развязывай, – недовольно пробурчал себе под нос Святослав. – А то разводит тут…

У Кур-хана с глазом была беда, а на слух он не жаловался. Услышал печенег слова кагановы, к мальчишке повернулся. В черном глазу его загорелся злой огонек.

– Нечем мне сейчас платить. Вот по осени возвращаться буду, тогда сполна расплачусь.

– Чего о будущем загадывать, коли о настоящем не решено. – Свенельд ухо замерзшее потер.

– Будет оплата, будет и проход, – встрял Святослав и уставился прямо в единственный глаз печенега. – Ну а если платить нечем, так ступай отсель подобру-поздорову.

– Ты, волчонок, не больно-то скалься, – наконец не выдержал Куря оскорблений. – Матерые волки такого не прощают.

– Будет тебе, Куря, не обижайся на кагана. Он хоть и мал еще, а горяч не меньше твоего. Не подумавши ляпнет чего-нибудь, а потом жалеет, – примирительно сказал Свенельд и попытался Святослава одернуть.

Не вышло у него. Слишком долго мальчишка своей настоящей войны дожидался. Слишком, на его взгляд, «подготовочка» затянулась. Надоело ему мерзнуть. Захотелось на бранном поле погреться. Потому и полез каган на рожон.