– Суржик.

– Очень хорошее имя, - одобрил Пафнутьев.
– Так и скажите... Суржик, ты помнишь наши встречи? А вечер голубой?

– Боже, неужели это было, неужели это было, - Женя снова опустила лицо в ладони.

– Нет, так не пойдет, - решительно произнес Пафнутьев.
– Прекращаем рыдать и начинаем делать дело. Вперед? ;

– Валяйте, - Женя махнула увядшей ладошкой, давно не знавшей ни лака, ни крема - все заменили стиральные порошки, чистящие пасты, едкое хозяйственное мыло.

Пафнутьев набрал номер, подождал соединения, время от времени бросая на женщину испытующий взгляд.

– Овсов? Приветствую тебя!

– А, Паша... Ты откуда?

– Да вот сидим с Женей и думаем, как нам дальше жить... Решили тебе позвонить.

– А мы с Зомби телевизор смотрим. Делегаты изгаляются, все никак не могут решить, кто лучше, да принципиальнее, да образованнее, да краше собой...

– Подожди, Овсов... С депутатами мы после будем разбираться. Давай сначала разберемся с твоим Зомби.

– Вы его называете Зомби?
– побледнев, спросила Женя.

– А как же его называть, если он ходит, ест, пьет, говорит, но ничегошеньки не помнит? Конечно, Зомби.

– И он знает, что вы его так называете?

– По-моему, ему даже нравится... Он видит в этом имени какой-то смысл, значение...

– Бедный Суржик, бедный Суржик... Неужели это он сделался Зомби, неужели это он...
– Женя готова была снова расплакаться, но ее остановил Пафнутьев.

– Прекратить!
– рявкнул он.
– Сейчас будете говорить. Овес, дай ему трубку на пару минут, тут одна женщина хочет с ним поговорить... Но сначала я скажу ему два слова... Здравствуйте!
– бодро произнес Пафнутьев, делая знак Жене - дескать, это он, сейчас будешь говорить.
– Это больной палаты номер три?

– Да ладно, Павел Николаевич, - проговорил голос, - называйте уж как привыкли... Зомби я. И все тут.

– Как скажешь... Говорят, ты вспомнил человека по фамилии Байрамов?

– Если это можно назвать воспоминанием... Просто я увидел его по телевизору и мне показалось, что мы с ним встречались. Только и того.

– А вы не помните, он не дарил вам машину?

– Машину? Мне? Но машины не дарят... Машинами отдариваются. Как следователю, это должно быть вам хорошо известно.

– Потому и спрашиваю. Но об этом более подробно мы поговорим при личной встрече... А сейчас я передам трубку одной приятной женщине. Она утверждает, что встречалась с вами в свое время... Женей ее зовут.

– Мне необходимо поговорить с ней?
– спросил Зомби, налегая па слово "необходимо".

– Поговорите, - и Пафнутьев передал трубку Жене.

– Здравствуйте, - произнесла она чуть слышно, но тут же понравилась. Здравствуйте, - сказала Женя и тверже, и громче.

– Добрый день, - ответил Зомби бесстрастно.

– Простите, но Навел Николаевич мне немного рассказал о вас... И мне показалось, что вполне возможно, мы встречались... Меня зовут Женя, Женя Феоктистова.

– Возможно, - ответил Зомби.

– Если я не ошибаюсь, то мы с вами провели как-то месяц в Крыму, в Коктебеле... Года два па-зад. Помните?

– Мы с вами в Коктебеле?
– удивился Зомби.
– Не помню... Но чего не бывает, возможно мы там и встречались. Видите ли в чем дело... У меня последнее время с памятью не все в порядке, Павел Николаевич, вас, очевидно, предупреди,.!...

– Да, он сказал.

– И чем же мы с вами занимались в Коктебеле?

– Купались, загорали, собирали камни... Бегали по каким-то столовкам... Чем можно еще заниматься в Коктебеле? В горы ходили, к могиле Волошина поднимались... Вино пили.

– Наверно, и любовь у пас с вами была?

– Была, - произнесла Женя и только Пафнутьев знал, как далось ей что коротенькое слово.

– Простите, Женя... В таком случае я, наверно, должен разговаривать с вами несколько иначе... Но я в самом деле ничего не помню. Тут со мной кое-что случилось полгода назад и вот я до сих пор никак не выкарабкаюсь... Так что уж простите великодушно.

– Да-да, я понимаю. Всего доброго!
– и Женя положила трубку на рычаги. Теперь она смотрела на Пафнутьева ясными сухими глазами и была бледнее пеленок, которые сохли за се спиной. Пафнутьев сбегал па кухню, набрал из-под крана воды в подвернувшуюся чашку без ручки, принес, заставил Женю выпить.

– Ну что?
– спросил он.
– Почему вы положили трубку? Разговор, кажется, у вас пошел...

– Это он, - сказала Женя чуть слышно и потеряла сознание. Пафнутьев еле успел подхватить ее. Подняв женщину на руки, он, подивившись ее легкости, отнес в другую комнату на диван, положил под голову валик. Обернувшись в дверях, он еще раз окинул женщину взглядом, убедился, что все в порядке и вышел, осторожно прикрыв дверь. На подвернувшемся клочке бумаги он написал: "Женя! Никуда не ходить, никому не звонить, обращаться по всем вопросам только ко мне, Пафнутьеву Павлу Николаевичу". И приписал ниже свой телефонный номер.