Шрифт:
Цыбизова частенько заходила к ним, когда Сергей еще был дома, когда у него только появилась машина и ее необходимо было застраховать. У нее с Сергеем находились общие знакомые и постепенно Цыбизова стала другом дома. Женя всегда радовалась ее звонкам, потому что все-таки это был человек из прошлой, счастливой жизни, когда у нее все так хорошо складывалось.
– Золя, - едва произнесла это имя. Женя почувствовала, что ей трудно говорить.
– Золя, это я, Женя...
– Боже! Что случилось? У тебя такой голос, что я сразу подумала о чем-то плохом!
– Случилось... Понимаешь... Даже не знаю как тебе сказать... В общем так...
– Женя! Соберись! И говори.
– Сергей жив, - не столько сказала, сколько простонала Женя.
– Что?!
– Сергей жив. Я только что с ним разговаривала по телефону... Представляешь? Полгода бегала по моргам, а он все это время лежал в больнице.
– И вы поговорили?
– Да... Он не узнал мен""... После автомобильной аварии у него с памятью плохо... Поэтому он не мог ничего о себе сообщить... А тут пришел человек из прокуратуры и соединил нас по телефону...
– А причем тут прокуратура?
– Не знаю... Они занимаются, наверно, всем этим... Я почему еще позвонила... Если теперь выяснилось, что он живой... Мне не придется возвращать деньги по страховке? А то ведь у меня их уже нет. Ты мне лучше сразу скажи...
– Какие деньги? О чем ты говоришь? Ты получила за сгоревшую машину. Ведь машина действительно сгорела? Сгорела. Значит, все правильно. И потом, как можно отнять деньги, если у тебя их нет?
– Ну . Не знаю... Посадить могут.
– Никто тебя не посадит Сейчас есть кого сажать. Все это чепуха... Ты уверена, что разговаривала именно с Сергеем? Может быть, это кто-то другой?
– По голосу мне показалось, что это он...
– Не может быть!
– твердо, даже с какой-то ожесточенностью произнесла Цыбизова. Будь Женя в более спокойном и рассудительном состоянии, она наверняка заметила бы странность в словах Цыбизовой. Не было в ее голосе ни радости за подругу, ни слишком уж большого удивления, была какая-то ожесточенная уверенность в том, что такого не может быть. А Женя услышала в ее словах именно радость, именно удивление.
– А вот случилось, - улыбнулась она.
– Где он сейчас?
– спросила Цыбизова.
– В больнице... Представляешь, он все эти полгода провел в больнице... Авария была страшная, ты же знаешь во что превратилась машина.. А он выжил. Только память отшибло... Но тот человек из прокуратуры сказал, что это временно, что все наладится, и Сергей все вспомнит. Он уже сейчас многое вспоминает.
– Что он вспоминает?
– спросила Цыбизова, но тут же спохватилась и добавила.
– Ты же говоришь, что он тебя не узнал?
– Он меня даже не видел, понимаешь? Он только голос мой не узнал, а меня он узнает, никуда не денется, - несмело засмеялась Женя, едва ли не впервые за последние полгода.
– Я хочу сходить к нему, прямо сейчас... Как ты думаешь? Меня пропустят?
– Не стоит, Женя, - твердо сказала Цыбизова.
– Зачем тебе торопиться? Приведешь себя в порядок, причешешься, умоешься, марафет наведешь... И завтра сходишь. Купишь чего-нибудь... И потом, знаешь, на ночь глядя... Кто их знает, какой у них там режим.
– Тоже верно, - согласилась Женя.
– Я даже не знаю, что ему купить, что можно...
– Если он там уже полгода, то все ему можно... Яблоки, курицу, рыбы какой-нибудь...
– Ой, Золя, ты даже не представляешь, в каком я состоянии... Все из рук валится, ничего не соображаю. Кинулась уборку делать, не могу. Как ты думаешь, его отпустят домой?
– Трудно сказать, - замялась Цыбизова.
– Им же все равно, лежит он в палате или дома? Дома даже лучше и уход другой, и питание, и вспомнит он все быстрее...
– Конечно, Женя, конечно, - Цыбизова явно не могла найти слов сочувствия и произносила какие-то необязательные слова только для того, чтобы поддержать разговор.
– Может, вместе сходим, а? А то я, честно говоря, боюсь... Представляешь, просто боюсь.
– Не надо вместе, - отсекла Цыбизова даже саму возможность.
– Он должен тебя увидеть, ты должна его увидеть... Тут чисто психологические тонкости... Потом уже, на второй, третий раз, сходим вместе...
– Тоже верно, - согласилась Женя.