Все чемпионы хорошо знают это. И потому, достигнув блестящих результатов, они все точнее и тщательнее шлифуют каждое движение и крайне редко отваживаются менять свою технику.

Гаев сосредоточенно размышлял.

Рискованный шаг задумал Кочетов — это ясно. Чего доброго, — одним махом потеряет все свои мировые рекорды. Но, с другой стороны, — как добиться новых успехов? Не топтаться же на месте!

— Це треба разжувати, — наконец сказал Гаев. — Иди-ка домой, а я подумаю.

На другой день Леонид, придя в бассейн, испугался, увидев лицо Галузина. «Казак» за один день словно постарел. Великолепные усы его не топорщились гордо, как всегда, а висели обмякшие, будто их кто-то жевал. Громкий и уверенный тренерский бас тоже пропал. Говорил Иван Сергеевич медленно и тихо.

— Что с вами? — встревожился Кочетов.

— Старость, Леня! Всего одну ночь не поспал — и сразу заметно.

— Чего же вам не спится?

Галузин помолчал, словно раздумывая, — говорить или нет?

— Был у меня вчера Гаев, — кратко сообщил он.

Оба сразу замолчали. Леонид с волнением ждал, что скажет тренер. Как отнесся к его дерзкой затее?

— Старость, наверно, пришла, Леня, — негромко повторил Иван Сергеевич. — Боюсь! Стыдно сказать, буденновец, а боюсь.

— И я боюсь! — честно признался Кочетов. — Может, зря я все это затеял?

— А вот Гаев не боится! — негромко продолжал Галузин. — Дерзайте, говорит. Смелые всегда побеждают. Но с умом дерзайте. Не сдавайте головы на склад.

— Ну, и как вы решили?

— Придется дерзать! — тяжело вздохнул Иван Сергеевич. — Страшно, но другого выхода нет.

И они начали дерзать. Едва лишь изменили положение рук при гребке, — неумолимая стрелка секундомера сразу, словно обрадовавшись, прыгнула через несколько делений. 2 минуты 34,3 секунды!

— Это временное отступление перед новым рывком вперед, — успокаивали себя Галузин и Кочетов.

Но спокойствие не приходило. Отступление налицо, а будет ли потом рывок, — это еще, как говорится, бабушка надвое сказала.

Однако сдаваться было нельзя. Полтора месяца Леонид и его учитель разучивали новые движения, добиваясь наибольшей четкости и автоматичности. Отложив секундомеры, они отшлифовывали свою новинку, стараясь не думать о маленькой черной стрелке.

И только через полтора месяца они снова попробовали положить свою упорную работу на секундомер. И снова, будто издеваясь, стрелка показала, что пловец движется очень медленно. Правда, на этот раз Леонид отстал от своих прежних результатов на 3, а не на 4 секунды. Но для пловца и 3 секунды — целая вечность.

Было от чего впасть в уныние. Казалось, их «новинка» неудачна. Однажды Кочетов даже смалодушничал и, когда Галузина не было в бассейне, попробовал плыть по-старому. Он плыл изо всех сил, не щадя себя, и думал!

«Может, еще не все потеряно. Может быть, еще не поздно вернуться к старому?»

Но злорадная стрелка показала, что старые результаты безвозвратно утрачены. Да Леонид и сам чувствовал — плыть по-старому он уже не может: руки сбиваются, путая старые и новые движения.

Пути к отступлению были отрезаны.

В один из таких тяжелых дней Леонид сидел в кабинете Галузина. Вдвоем они просматривали свежие газеты, только что принесенные уборщицей, тетей Нюшей.

— Леня! — вдруг сказал Галузин. — Смотри!

Иван Сергеевич держал в руках «Правду». На второй странице бросался в глаза крупно набранный заголовок: «К мировым рекордам».

Не отрываясь, прочитали Кочетов и Галузин статью.

«Недавно, — сообщала газета, — красноармеец Григорий Новак добился блестящего успеха в троеборье (толчок штанги левой, правой и двумя руками). Он толкнул в общей сложности 400 килограммов, что на 12,3 килограмма превышает рекорд мира, принадлежавший египтянину Тоуни.

Достижение Г. Новака — двадцать седьмой мировой рекорд советских штангистов».

«Здорово! — восхищенно переглянулись Кочетов и Галузин. — Ведь всего фиксируется 35 мировых рекордов по штанге. И 27 из них принадлежат теперь советским спортсменам. Значит, на долю всех остальных стран мира приходится всего 8 рекордов!»

«Этим не исчерпываются успехи советских физкультурников, — писала дальше «Правда». — Лучше всех женщин в мире бросает диск Нина Думбадзе, толкает ядро Т. Севрюкова. Дальше всех прыгает с места в длину Д. Иоселиани».

«Мы научились проводить массовые спортивные соревнования, в которых участвуют миллионы людей, — говорилось в газете. — Прошедшая зима ознаменовалась небывалым подъемом лыжного спорта. Около 10 миллионов человек участвовало в кроссах…»

— Десять миллионов лыжников! — Леонид даже тихонько свистнул. — Неплохо.

«Все это очень хорошо, — продолжала «Правда». — Массовость — основа, главное в советском физкультурном движении. Но нельзя отказываться от дальнейшего повышения спортивно-технических результатов, от завоевания рекордов, в том числе и мировых. Рекорд — это прежде всего показатель спортивной культуры. И чем больше высших спортивных достижений будет принадлежать нашей стране, тем лучше».