— Кто же эти пловцы?

Кочетов считал, что сам он не совершил никаких подвигов, а просто, как и все другие бойцы, выполнял свой боевой долг. Поэтому вопрос он задал совершенно спокойно. Но тотчас по радостному восклицанию Гаева Леонид понял, что и он представлен к награде, и смутился.

— О первом пловце я умалчиваю, чтобы он не краснел, как девица, — продолжал Гаев, — а знаешь, кто второй? Алексей Совков!

— Лешка! — изумленно воскликнул Кочетов.

И сразу перед его глазами встало курносое лицо его лучшего ученика из детской школы плавания, — молчаливого, задумчивого паренька.

— Да ведь он мальчишка совсем! Ему еще и восемнадцати нет! — недоверчиво проговорил Леонид.

— Вот тебе и мальчишка! — сказал Гаев. — Совков твой ушел добровольцем и попал в артиллерию. Их часть стояла на берегу широкой реки. А на другом берегу укрепились немцы. Установили на холмах орудия. Как подавить их? Надо перебраться на другой берег, влезть на высокое дерево и корректировать оттуда огонь наших батарей.

Разведчики ночью пытались переплыть реку на шлюпке. Погрузили в нее телефон и катушку с проводом. Доплыли до середины реки, но противник заметил и потопил шлюпку. Разведчики назавтра ночью снова попытались перебраться — снарядили вторую шлюпку. И снова не повезло: едва отошли от берега, — их сразу накрыли орудия врага, и вторая шлюпка пошла ко дну.

Тогда Совков попросил у командира разрешения переправиться вплавь.

Он укрепил на небольшом плотике катушку с проводом и телефон. Потом завязал в плащ-палатку одежду, пистолет, флягу со спиртом и этот узел тоже закрепил на плотике. Спустился в воду и поплыл, а плотик за веревку за собой буксирует. Холодно было плыть, и течение сильно сносило Совкова в сторону. Но он плыл, а на плотике разматывался провод с катушки и тянулся за ним. Наконец Совков почувствовал дно, вышел на берег, растер тело спиртом — а оно у него даже посинело — оделся и полез на дерево. А когда рассвело, стал передавать по телефону нужные сведения. И наши батареи подавили орудия противника.

— Беру свои слова обратно! — сказал Леонид. — Герой! Самый настоящий герой! И подумать только, что это тот самый Лешка-тихоня, которого мои сорванцы дразнили «божьей коровкой!»

Они вошли в институт и поднялись в общежитие. Тут в одной из комнат жил теперь Гаев с женой. Он еще в начале войны переселился сюда из Удельной. Леонид шел по длинным коридорам и удивлялся непривычной тишине. До войны здесь вечно сновали студенты, из комнат доносились шумные разговоры, пение, споры, смех. Теперь здание будто вымерло. Почти все мужчины были на фронте, а девушки-студентки работали медсестрами, вели занятия по лечебной физкультуре в госпиталях.

Навстречу Гаеву и Кочетову по тускло освещенному коридору торопливо шла какая-то девушка. Издалека трудно было разглядеть ее лицо Но Леонид внезапно почувствовал сильные, учащенные удары сердца. Неужели?

— Ласточка?! — радостно прошептал он.

И в самом деле, это была Аня Ласточкина. Но как она изменилась! Военная форма делала ее еще более высокой. Прежней веселости уже не было. Глаза смотрели серьезно и чуть печально, лицо выглядело усталым, похудевшим. Даже длинная светло-золотистая коса будто потемнела.

— Ласточка… Вот не ждал! Ну и встреча! — Леонид не выпускал руку девушки из своей. — Ну, говори… Как ты?

— Да никак… Обучаю новобранцев штыковому бою, метанию гранат, — устало улыбаясь, ответила Аня. — Да с нами, тыловиками, что сделается! Ты лучше о себе расскажи. Слышала, — героем стал?!

— Куда там героем! — отмахнулся Леонид. — А вот скажи, — какими судьбами ты в институте? Была же в Луге?

— Была… — тихо ответила Аня. — Разбомбили наш техникум фашисты. Нас всех эвакуировали в Ленинград. Ну, а тут, по старой памяти, я сразу в институт. Теперь и живу здесь и работаю вместе со всеми.

Она махнула рукой по направлению к окну:

— Вот мой рабочий кабинет — удобно, совсем под боком.

Леонид взглянул в окно, но за стеклом чернела ночь.

— Там же стадион? — припомнил он.

— Теперь наш стадион не узнаешь! — усмехнулась Аня. — Настоящий военный плац! Чучела расставлены, барьеры, мишени. Вырыли окопы…

— Так, понятно… — Леонид во время всего разговора пристально оглядывал Аню

Да, изменилась. Как сильно осунулось лицо, какие глубокие тени легли под глазами!..

Он хотел сказать Ане что-нибудь теплое, хорошее, но рядом стоял Гаев, чуть отвернувшись, прикрыв глаза, словно дремля.

«Будто не понимает, — сердито подумал Леонид. — Шел бы, что ли?..»

— Военный плац, значит? — повторил Леонид. — Так… — он скосил глаза на Гаева и понизил голос. — Ну, а клятву нашу помнишь?

— А как же?! Друзья до гроба!

— Не смейся, Ласточка, — нахмурился Леонид. — Я всерьез.

— И я всерьез…

— А скажи, пожалуйста, — начал было Леонид, но только сейчас вдруг заметил, что девушка еле стоит на ногах от усталости.