Перестав кружиться, Альберт Панцер упал на дорогу лицом вниз. Ковбой хотел было подъехать к нему, но передумал. Из кустов чаппараля, росших по обеим сторонам дороги, вышел еще один человек и склонился над упавшим.

Бен Дак сохранял спокойствие. Он понимал, что спешка в любом деле до добра не доводит, поэтому не торопился обнаруживать свое присутствие. Он сидел и наблюдал.

Луна светила ярко. Очень ярко.

Человек, вышедший из кустов, тщательно обыскивал Панцера. Он выворачивал швы на одежде, царапал пуговицы кончиком ножа, протыкал булавкой фетр шляпы и кожу ремня. Наконец он оторвал каблуки от ботинок Панцера и тщательно их осмотрел, затем снова прибил. Видимо, он тщательно подготовился к операции с каблуками, взяв с собой сапожную лапку и молоток.

Вдруг Бен узнал его.

– Мак-Кейн, - произнес он, беззвучно шевеля губами.

Бен был уверен, что это Мак-Кейн, хотя и не мог видеть его лица. Мак-Кейн также был одним из постояльцев. Он появился на Броукен Серкл четыре дня назад якобы из Сан-Франциско. С первого взгляда Бен сразу почувствовал в нем что-то неладное. Ничего неестественного в его поведении он не заметил, разве что чрезмерную аккуратность.

Светлые волосы Мак-Кейна не позволяли определить его возраст. Мужчина он был крупный, при ходьбе заметно хромал. Его светло-голубые невыразительные глаза были словно сделаны из стекла. Говорил он редко и довольно гнусавым голосом. Почти всегда Мак-Кейн держался особняком, хромая в окрестностях ранчо.

Хромой... Хромой... Сейчас он не хромал! Бен Дак нахмурился. Это был Мак-Кейн... все правильно. Но сейчас Мак-Кейн не хромал.

Бен нащупал свой шестизарядный револьвер. Такой ковбойской бутафорией было битком набито все ранчо.

Револьвер был заряжен холостыми патронами, однако в широком тисненом кожаном поясе Бена были и настоящие - сорок пятого калибра.

Бен начал вставлять их вместо холостых, но передумал. Он был из тех ковбоев, которые не могут попасть из револьвера в стену сарая. Сейчас настоящие ковбои не носят шестизарядных револьверов. Ружье - это да!

Из ружья он на скаку попадал в койота. Но сейчас у него не было с собой ружья.

Мак-Кейн - и не хромает.

Мак-Кейн закончил обыск. По-видимому, он ничего не взял. Но как тщательно он обыскал Панцера!

Пока Бен Дак решал, не пора ли ему подойти к Мак-Кейну и спросить, чем он тут занимается, тот вдруг исчез в тени чаппараля. Он ушел внезапно, бесшумно, словно сквозь землю провалился. Может быть, он все еще здесь. Может быть, он ушел.

По спине ковбоя поползли мурашки, и он поежился.

"В любом случае не помешает иметь в револьвере несколько настоящих патронов", - подумал Бен.

Он повернул барабан и высыпал на ладонь холостые гильзы. Вставляя настоящие патроны, Бен ощутил их вес, и это придало ему уверенности. Вдруг он почувствовал легкое головокружение и словно провалился во тьму.

Очнулся Бен оттого, что кто-то похлопывал его по лицу.

– Э-эй, просыпайся!
– говорил знакомый голос.

Голос принадлежал Альберту Панцеру. Панцер наклонился над Беном, хлопая его по щекам и тряся за плечи.

– Довольно, - сказал Бен.

Кажется, с Панцером все было в порядке. Он выглядел так, будто чувствовал себя вполне нормально.

Что касается самочувствия, то Бену тоже не на что было жаловаться.

– Кажется, ты упал в обморок, - сказал Альберт Панцер.

Бен колебался.

– Да, наверное, - наконец проговорил он.

Панцер неуверенно рассмеялся.

– Может быть, мы что-нибудь съели, а?

– Что?

– Я тоже упал в обморок.

– Ты?

– Да. Придя в себя, я обнаружил, что ты лежишь здесь.

Бен Дак огляделся. Это было то самое место, где он стоял, когда почувствовал головокружение и отключился.

– А как это было?
– спросил Бен.

– Что было?

– Обморок. Что ты почувствовал?

– У меня закружилась голова. Я попытался удержаться на ногах, но не смог. Помню, я подумал, что это из-за высокогорья, - все-таки воздух здесь разреженный. Послушай! Может, это из-за высокогорья?

– Со мной было то же самое, - сказал Бен.

– Да, должно быть, это из-за высокогорья.

Наступило молчание. Вероятно, Альберт Панцер думал. Бен Дак тоже думал - о Панцере. Тот уже почти две недели жил на ранчо Броукен Серкл. Завтра будет две недели. В гостинице он сказал, что прибыл из Чикаго, где занимался продажей птицы. Бен вспомнил, как много Панцер рассуждал о птицеводстве, и решил, что в этом человеке нет ничего особенного.

– Должно быть, это из-за высокогорья, - повторил Панцер.

Бен поднялся и отряхнул свои желто-коричневые бриджи. Эдакие ковбойские штаны из реквизита какого-нибудь вестерна он тоже терпеть не мог.