Шрифт:
– Кого ж ты мне в гости-то привел, Павлуша?
– продолжала Аграфена Меркурьевна.
– Говори поскорее, сам ведь знаешь, как рада каждому, кто ко мне приходит.
– Знатный гость, Меркурьевна!
– весело ответил мой спутник.
– Издалека приехал. С самой Волги. И к тебе специально, чтоб навестить. Вот ведь дела какие, Меркурьевна!
– Ой!
– тихонько вскрикнула Аграфена Меркурьевна. Она порывисто поднялась с места, и стул, резко отодвинутый ею, упал.
– Неужто ж это вы приехали, Сергей Николаевич, родненький вы мой?
Попова приняла меня за "инженера Храмова": кто же ещё мог приехать к ней с Волги? Острая жалость захлестнула мое сердце. Я бросился к ней, взял ее руки в свои:
– Нет, Аграфена Меркурьевна, я не Храмов. Но его знакомый. Меня зовут Вениамином, а фамилия - Биэин.
Ну вот, я и произнес слова, что давно хотел сказать. Но не при таких обстоятельствах мечталось сказать их.
– А-а, - протянула Попова, сразу обмякнув.
– А я-то, старая, посчитала, что Сергей Николаевич решился наконец приехать. Давно обещается...
– Ну, - вмешался мой попутчик, - пойду я.
– Может, чайку попьешь, Павлуша?
– предложила Попова.
– С медком. Соседи-то меня все балуют, не забывают.
– Благодарствую!
– солидно отказался тот.
– Спешу я.
Он ушел. А Попова вдруг захлопотала, засуетилась.
– Что же я, клуша, о чае-то заговорила, когда добрый ужин собирать надо. Гость-то ко мне какой приехал, с Волги, от самого Сергея Николаевича... Извиняйте, как вас по батюшке-то величать? Вениамин...
– Александрович, - улыбнулся я.
– Но зачем же по отчеству, Аграфена Меркурьевна? Просто называйте - Веня. Я же вам в сыновья гожусь. У ваг. ведь был сын?
– Был сыночка у меня, был, - закивала она.
– А вам об этом Сергей Николаевич рассказывал?
– Да, - ответил я.
– Но я и без него о том знал...
Я чувствовал, что не могу найти каких-то очень важных слов, необходимых сейчас. А она молча смотрела на меня, и в ее широко раскрытых невидящих глазах будто застыли вопросы: что ты за человек? зачем приехал с Волги ко мне домой?
– Знали?
– ответила она наконец.
– Как же так?
– Сейчас скажу... Вот только с духом соберусь...
– А что так тяжко-то?
– Аграфена Меркурьевна, тут ведь вместо поселка когда-то деревня Варваровка была?
– Она самая, - кивнула Попова.
– И вы здесь с самого рождения своего?
– Тут родилась, - подтвердила женщина, - тут и помру. А что тебе с того, что родилась я в Варваровке, Веня?
– Очень это для меня много значит, Аграфена Меркурьевна. Вы себе и представить не можете, как много.
– Ой, не пойму я тебя никак, Веня...
– Сейчас, сейчас, - заторопился я.
– Да вы только не волнуйтесь.
– Э-э, милый ты мой, ты сам-то не волнуйся, я ж по голосу-то слышу, как ты с сердцем говоришь. Угадала ли?
– Угадали, Аграфена Меркурьевна, - ответил тихо я.
– Я ведь, Аграфена Меркурьевна, этого часа, может быть, всю свою жизнь ждал. Скажите, ваш муж кузнецом был?
– Кузнецом.
– И других кузнецов до войны не было в Варваровке? Скажем, в тридцать пятом году?
– Один мой и был. Хороший кузнец, уважали его люди.
– И сын ваш родился в тридцать пятом году, правда?
– Верно. Но не пойму я... Зачем, извиняйте, меня выспрашиваете о том? Это ушло уже все...
Она волновалась, называя меня то на "ты", то на "вы".
– Тут, знаете, Аграфена Меркурьевна, какая история получается...
– Я облизнул губы, потянулся к графину, налил воды в стакан, выпил, поставил стакан на место.
– Простите, Аграфена Меркурьевна, а не довелось ли вам в том же году выкормить своей грудью еще одного ребенка?
– В тридцать пятом?
– переспросила она. И лицо ее тронула улыбка. Было такое. Как же забыть... Помню, привез как-то зимой один мужчина, высокий, молодой совсем, жену в нашу деревню. На сносях она была. В больницу вез. Но то ли с пути сбились, то ли лошадь везти отказалась по тайге. Иной раз у нас такое бывало. Почует лошадь дикого зверя, и тут уж ничего не сделаешь с ней. Не пойдет, и все!.. Так что было дальше?.. А, ну так и было... Разрешилась его жена от бремени, да только померла, бедная. Молоденькая, ох, как жалко, когда молоденькие гибнут! У меня ведь и муж нестарым погиб. При пожаре. За общественное добро жизнь положил, зерно спасать стал. И сыночка мой тоже два годика только пожил...