— Алле? — сказала я. — Это вы, Зинаида Андреевна? — вкрадчиво так спросила.

— Я, Танюша. Как дела?

— Как Сережа?

— Жив твой Сергей. Мы сейчас с ним индивидуально возились. Даже привели его в сознание, чтобы ты могла проверить нашу правду. Дать к телефону?

— Дайте… Але, Сережа?

— Я, — тихонько отвечал он, и каждое слово давалось ему с трудом, я чувствовала его боль, — Таня, не…

— Тихо, мой милый. Молчи. Отдыхай. Сейчас я приеду и заберу тебя оттуда… Госпожа Булгакова! Вы меня слушаете?.. Отлично. Ваш песик у меня.

Племянника я пришила, уж слишком он был смел со своей пушечкой. Труп отлеживается в печке… не важно, где я — я еду, только скажите, куда. Это где такое?.. А-а-а, у окраины… Понятно. Еду-еду. Только вот что: перед самым моим приходом я позвоню еще раз. Так что постарайтесь, чтобы Сергей снова мог говорить: я отчего-то очень вам не доверяю. До скорого!

— Пойдем?

— Ага, сейчас, только в туалет схожу. — Из туалета вышла более-менее сияющая, на вопрос Наташи, где рация, правдиво ответила, что больше она нам не понадобится, а как лишний груз — помешать может. Машина ждала на улице — отличный джип, в меру скоростной, очень устойчивый и всепролазный. Там сидели четверо, никто не курил, не болтал. Вид у них и вправду был крутой, даром, что все в штатском и без видимых признаков оружия.

Наташа уселась на место водителя. Через минуту подоспел Алексей Никитич. Шедшую с ним собаку я уже видела. Но на фотографии она показалась мне уродливее… может, оттого, что я тогда еще не была знакома со всеми этими милыми симпатичными людьми? Поводка у собаки не было, а когда мы спросили, почему так, Алексей просто сказал:

«В машину!» — и щелкнул в сторону заднего сиденья. Пес безукоризненно взобрался туда, уселся у ног хозяина и молча (МОЛЧА!) принялся оглядывать всех и каждого по отдельности.

— Куда? — спросила Наташа, включая зажигание.

— Рули налево, дорога предстоит неблизкая, буду указывать поквартально. Если увидишь по ходу дела синий фургон с номером ИНО-6759, знай — это их машина.

Деревья и дома проносились все быстрее и быстрее, парни негромко обсуждали свои действия, изредка приставая ко мне и к Алексею с вопросами про старушку, старушкиных людей, их вооружение и экипировку. Сами они понавставляли в ушные раковины наушников, с помощью которых Наташа собиралась ими руководить, достали свои пушки и ножики на свет Божий… Еще то это было зрелище, скажу я вам!

Дорога вывела за город, и я посоветовала всем приготовиться.

Остановились за три сотни метров до нужного поворота, за которым был виден искомый загородный дом. Вылезли из фургона.

— Как с «трупом»? — спросила Наташа, кивнув в сторону Булгакова.

— Ваша задача — сделать так, чтобы по моему сигналу Алексей Никитич смог подать команду, слышимую собакой. Видеть его до поры до времени не должны.

То есть он пойдет с вами.

— Понятно. Проведем. Иди вперед, мы будем рядом, — сказал главный из четверых парней.

— Какой будет сигнал? — спросил бледный Алексей Никитич.

— Громкий крик: «Пропала собака!» — зловеще усмехнулась я.

— Счастливо, — напряженно попрощался Булгаков, затем наклонился к своей собаке и зашептал прерывающимся от волнения голосом:

— Слушай, Леонид, слушай внимательно, сейчас тебя понесет эта дама, — он притянул мою руку к самой собачьей морде. Питбуль обнюхал кончики моих пальцев. — Ты будешь мертв, слышишь — МЕРТВ. Но когда я скажу — ты знаешь, что делать. — Он вынул из кармана пиджака футляр для очков, а из этого футляра — скомканный платок и поднес его к носу пса. Тот напрягся, изнутри его вырвался страшный тихий горловой рык. — Да, Леонид, да, — сказал Дядя, убирая платок, и глаза его сверкнули адским пламенем.

Затем он встал, внимательно оглядел пса и повелительно скомандовал:

— УМРИ!

Пес дернулся, глаза его покрылись поволокой, остекленели, тело свело судорогой — он упал и через несколько подергиваний лапами замер. Я с трудом подняла огромное тело, положила в заранее приготовленное покрывало и взвалила на спину. Туша казалась каменной — и по весу, и по твердости.

— Бегом! — Взяв Дядю под руки, парни растворились в посадках, начиная обходить дом с флангов.

Я еще немного постояла для принятия бодрого вида и прекращения предательской дрожи во всем теле. Затем, чувствуя, что долго этого чертового пса держать не смогу, двинулась вперед.

Меня ждали перед воротцами — те самые двое, что сидели в фургоне.

— Зовите хозяйку, — приказала я. Они удивленно и насмешливо посмотрели в мою сторону и почтительно позвали старушку. Она вышла, опираясь на мощную руку Лаки, прямо как на фотографии. Я мысленно молила всех известных мне богов, чтобы у Наташи хватило ума понять, что Мертвяк остался в доме, вместе с двумя заложниками.

— Что не позвонила, как обещалась? — спросила Булгакова, удивленно искривляя бровь. — Надеюсь, «хвост» за собой не привела?