– Полечу я, - сказал Антон.

– Счастливо, - откликнулся старик.
– Про луну не забывай. На шабаш попадешь, поклон там... От Еремея, скажи, Столетова.

Антон поднимался вверх спокойный и уверенный в своих силах. Все выходило естественно. Неразрывна связь времен. Вот пришел и его черед принять эстафету. "Ведьмак"...
– засмеялся Антон. Племя неустроенных, род неудачников... "Коли зажил сыто, да справно..." Действительно, сытых творцов не бывает...

– Алексей!
– раздался звонкий женский голос. Антон кувыркнулся от испуга и закрутил головой. На светлеющем небосклоне видна была стремительно приближающаяся фигурка. Развевающаяся копна волос и белый купальник. Ведьма!

Прежде чем Антон опомнился, их тела сшиблись.

С налета оседлав Антона, ведьма крепко прижала его лицо к груди.

– Ага-а!
– торжествующе кричала ведьма, и они, кувыркаясь, падали в бездну. Но вот она, смеясь, отпустила Антона, и улыбка сбежала с ее лица.

– Ты кто такой?
– спросила она, отпрянув.

Ошалевший Антон глотнул воздух.

– Новенький, что ли?
– обрадованно продолжала ведьма.

Она тряхнула головой, и волосы закрыли белизну незагоревшей кожи. Взяв Антона за плечи, ведьма вгляделась в него.

– Батюшки! Никак Верхоянцев? Что же ты раньше-то не летал? Еще на выставке были у тебя, думали, должен полететь... Или ты не знаешь, где шабашим?.. Вот что, Верхоянцев... Пиши мой телефон. Сюда пиши, постучала она Антона по лбу.
– Ох и тетеря ты...
– она с сомнением оглядела Антона. Тот приосанился и поддернул трусы.
– Значит, так... Запоминай: сорок два! Повтори.

– Сорок два, - эхом откликнулся Антон.

– Девятнадцать.

– Девятнадцать, - механически повторил Антон, так и не придя в себя.

– Сорок девять.

– Сорок девять, - послушно кивнул головой Антон.

– А теперь дуй домой, Верхоянцев, - мягко добавила ведьма.
– Да не смотри ты на меня так... Что же ты, ведьмы не видел, что ли?.. Я найду тебя на неделе... Домой, домой, Антон Дмитриевич! Больно несобранный вы сегодня. Не дай бог, ахнетесь где-нибудь. Все вопросы потом.

Выгнувшись змейкой, ведьма сверкнула телом и быстро исчезла на светлом небосклоне.

Антон повисел, приходя в себя, почесался немного, бормоча, глянул на редеющие звезды над головой и, вздохнув, набрал скорость.

Ориентировался он неплохо и спустя каких-нибудь тридцать минут лета был над городком. Торопливо зашел на свой дом и, чувствуя, что лететь становится все труднее, подрулил к окну спальни. Силы оставили его, когда он вцепился руками в подоконник и, тяжело дыша, перевалился в комнату. Сонное тепло кровати было так желанно, а усталость так велика, что он застонал от удовольствия и канул в сон.

Снились ему теплые волны тайги, в проплешинах которой горели огромные, в полнеба, костры, и усатый Еремей Столетов в кителе и форменной фуражке, водивший хороводы с нагими, веселыми ведьмами.